— Так, — медленно начал он, сверля Яну взглядом, — только не говори мне, что ты ввязалась в расследование убийств, где у жертв похищают сердца!
— А ты откуда об этом знаешь? — не слишком натурально удивилась она.
Наверняка репортаж со всеми кровавыми подробностями уже сто раз показывали по телевизору, а папа всегда смотрит новости по утрам.
— По всем каналам вещают, — подтвердил ее догадку отец. — Со вчерашнего утра ни о чем другом и не говорят. Маньяка уже прозвали Инквизитором.
— Откуда журналистам знать, что Инквизиторы ведьм сжигали, а не вырезали у них сердца, — хмыкнула Элиза. — Так, кому-нибудь добавки?
Добавка уже не лезла, но баранина была слишком вкусна, чтобы не съесть еще. Даже если после этого Яне придется голодать неделю, чтобы влезть в любимые джинсы.
— Твои сны имеют к убийствам какое-то отношение? — поинтересовался отец, продолжая хмуро поглядывать на нее.
Яна полоснула взглядом Элизу, но та лишь пожала плечами, не чувствуя себя виноватой, и поставила перед ней тарелку с новой порцией.
— Ты не говорила, что это секрет, а у любящих друг друга людей нет тайн.
— Боюсь, это я втянул Яну в расследование, — повинился Никита Андреевич, впрочем, без особого раскаяния в голосе. — Поскольку ее сны действительно имеют отношение к убийствам. Она каким-то образом видит и чувствует то, что происходит с жертвами.
Папа только головой покачал. Что он мог на это сказать? Знает ведь Яну не первый год, когда-то и ему она помогала в одном деле, и ведь реально помогала! Наверное, поэтому он и не стал сейчас сильно ругаться. Только устало потер лицо, и Яна увидела огромный синяк на лбу, который до этого скрывался под отросшими темными волосами.
— Ты что, с кем-то подрался? — удивилась она. В этой глуши и поговорить-то не с кем, не то что подраться! — Или это Элиза тебе поварешкой в лоб зарядила? — не удержалась от смешка она.
Элиза многозначительно хмыкнула.
— Дерево некачественное попалось, — вздохнул отец. — Разломалось в самый неудачный момент, отскочило прямо в лицо.
— Хорошо, что в лоб попало. Чуть ниже — и остался бы слепым, — заметила Элиза.
Что-то неприятно щекотнуло сознание Яны. Нет, и за папу она волновалась, но тут было что-то другое. Она схватила лежащий рядом с тарелкой телефон и принялась листать ленту.
— Яна, это не очень-то прилично, — сделал ей замечание отец. — Что такого важного в твоем телефоне…
Яна лишь махнула рукой, прося его замолчать. Наверное, всех так поразил ее наглый жест, что они замолчали от удивления. И молчали, глядя на нее, пока она не вскинула вверх руку в победном жесте.
— Нашла!
— Что нашла? — хмуро поинтересовался отец.
— Нашла слепого экстрасенса!
— Слепого экстрасенса? — переспросил Никита Андреевич.
Яна сунула ему телефон под нос, но прочитать статью не дала, тут же принялась торопливо пояснять даже не ему, а всем:
— Этой ночью мне снилось новое убийство. А Никита Андреевич почувствовал, что жертва испытывает тревогу, но не страх. Мы сначала подумали, что она знает убийцу, но Элиза сказала про слепоту, и я вдруг поняла: жертва не боится, потому что не видит! Испытывает тревогу, потому что рядом чужой человек, но не боится, потому что привыкла к невидимым людям рядом. И мне показалось, что совсем недавно я читала что-то подобное. И вот нашла! На новостном канале пару недель назад был пост о некоем Юрии Любимове, который в результате автомобильной аварии потерял способность двигаться и ослеп, зато научился по фотографии определять, жив ли человек или нет, и если мертв, то где искать тело. Тут написано, что несколько раз он уже помогал поисковикам находить пропавших людей.
— Если он слеп, как видит человека на фотографии? — не понял Никита Андреевич и потянулся к телефону, чтобы лично прочитать статью.
— Тут написано, что просто кладет руку на нее и все рассказывает.
— А мне интересно знать, что значит: Никита Андреевич почувствовал? — встрял отец.
— Он тоже экстрасенс, — ляпнула Яна, а потом покосилась на Кремнева: не против ли он. Против он не был. Сам ведь говорил, что теперь уже поздно что-либо скрывать.
Папины брови взлетели под прическу, снова скрыв огромный синяк на лбу.
— Очевидно, мне нужно позвонить Лосеву, предупредить его, — пробормотал Никита Андреевич, вставая из-за стола.
— А мы не поедем? — удивилась Яна.
— Вы разве не останетесь ночевать? — тоже спросила Элиза.
— Останемся, — заверил Никита Андреевич и посмотрел на Яну: — Не думаю, что нам так уж необходимо срочно возвращаться. Лосеву я все расскажу, думаю, полиция вполне может захотеть устроить засаду, и посторонние люди им там совершенно не нужны.
Яна судорожно придумывала, по какой причине они все-таки могут понадобиться, но наткнулась на удовлетворенный папин взгляд и молча выдохнула. Папа радовался даже не тому, что они останутся, а тому, что рассуждения Никиты Андреевича наверняка совпали с его собственными.
