Его папа признал, что уже не сможет вернуться к своему прежнему ритму жизни, и почти был готов воплотить свои мечты о тихой старости в доме, доставшемся ему в наследство от дяди. Обитал тот в селе в пятнадцати километрах от небольшого городка, находящегося в соседнем округе, и каждое лето в детстве и юности молодой Станислав Викторович проводил у дяди по два месяца, рыбача с ним, собирая грибы и помогая то перекладывать печку, то перестраивать баню, то расширять сарай. Став взрослым, он возвращался туда трижды. Один раз — проведать уже совсем старого дядьку, второй — похоронить его, а третий был через несколько лет после того, как он узнал о сыне.
Приняв, что ему уже шестьдесят, и он семейный человек, мужчина вложился в оставленный ему дядькой участок, сохранив в память о нём сарай и баню, но поставив новый дом со всеми удобствами, чтобы принимать там уже своих внуков.
И вот сам он после инфаркта созрел для жизни сельского жителя, а внуками не пахло, и разбитый сын кроме фабрики ничем не интересовался. Разве мог Станислав Викторович оставить его одного? Нет.
Да и как тут радоваться мирной старости, когда виноват в неприкаянности ребёнка? Сам бобылём проходил, так ещё и сыну не дал мужского воспитания, и теперь впечатлительный мальчик страдает и может навсегда остаться одиноким, коря себя за ошибку.
Дубравин старший почти убедил себя, что не заслужил спокойной старости, как вдруг сын всю неделю вечерами с кем-то пропадал, а потом привёл Любу Кошкину и сказал, что они хотят пожениться.
Новость неожиданная, но замечательная!
И вот через два месяца молодые скромно расписались, и Станислав Викторович со спокойной душой уехал воплощать мечту, веря, что уж Кошкины о Стасе позаботятся. Да и средняя дочь у них самая спокойная, если решила замуж пойти, то всё хорошо обдумала, дурить не будет и мужу не позволит.
Выходит, вступая в брак, невеста соблазнилась возможностью жить отдельно от дражайших родственников и больше не подстраиваться под их любвеобильные натуры, а жених руководствовался любовью и заботой в отношении отца?
Во время звонков, придуманных для поддержания спокойствия и благодушия Дубравина старшего, супруги обычно сидели в комнате Стаса, прижавшись к друг дружке, и говорили в камеру телефона чистую правду. Никаких там признаний в любви и намёков об интенсивной работе над наследниками, они рассказывали скучные мелочи из совместного проживания, доказывающие, что вечера они проводят вместе и без ругани делят домашние обязанности.
Уважение, взаимопонимание и компромиссы — для Любы и Стаса это залог доброго соседства, а для непосвящённых в условия их брака — признак взаимной любви идеальной пары.
В этот раз всё шло по обычному сценарию, пока мужчина не обмолвился о своём желании познакомить детей (а невестку он записал в дочери) со своей подругой Лидией. За последние месяцы супруги уже слышали это имя и между собой даже шутили, что Станислав Викторович в шестьдесят восемь лет найдёт себе первую невесту и решится на серьёзные отношения.
— Приеду к тебе на Новый год, сходим к ней в гости, — согласился Стас.
— Вместе приезжайте, а то я вам прошлый год испортил, когда приехал и вдвоём побыть не дал, а жену одну в праздники оставлять нельзя. Но до этого ещё два месяца, к тому времени мы, быть может, с Лидой жить вместе начнём, — подмигнул свёкор. — Если мне повезёт.
И вот пара снова на кухне, Люба ставит перед растерянным мужем кружку крепкого чая и как вчера делал он, слушает его возмущения и старается успокоить.
— У него сердце! Какие при его здоровье могут быть Лидии?
— Может у неё тоже сердце? Будут напоминать друг другу, когда какую таблетку пить.
В связи ухудшения здоровья лекарств Дубравину старшему прописали много, и Стас сам делал заказ, оплачивал и организовывал доставку прямо к отцу домой, чтобы тому не приходилось ехать в город и разыскивать их по всем аптекам, так что тема таблеток была животрепещущей. Но Люба напрасно её подняла.
— А что, если ему перед женщиной будет неловко больным казаться, и он таблетки прятать начнёт? А если они не будут у него перед глазами, то он забудет их принимать.
Люба ещё сделала несколько попыток придать ситуации оптимизма, но она не обладала талантом мужа, а он же наоборот перенял на себя её вчерашнюю раздражительность и рисовал всё более мрачные последствия появления в жизни отца этой мутной Лиды.
— Через два месяца съездим к нему, посмотрим, что да как. Если совсем мрак: она окажется аферисткой, а Стас Викторович не будет этого видеть и начнёт подвергать свою жизнь опасности, мы заберём его сюда. Разведёмся, и он будет жить здесь под твоим присмотром, — нашла она выход, неприятный для себя и, вероятно, для Дубравина старшего, но способный успокоить Стаса.
Решиться на такое Любе будет очень тяжело.
