— Давай просто подождем, когда закончится дождь.
Вик не ответил, но его напряжение чувствовалось даже на расстоянии.
Стоять вот так и дальше напротив друг друга было нелепо, я с ногами забралась на перевернутую вверх дном лодку и натянула футболку на колени. Лодка лежала близко к выходу, удобно наблюдать за дождем, и момент, когда он закончится, я точно не пропущу.
Гром и стучащий по крыше сарая ливень заглушали все звуки, и я не услышала, а скорее почувствовала, как Вик приблизился и встал позади меня. А потом тоже присел на лодку, но не лицом к выходу, а спиной.
— Просто… послушай меня, хорошо? Можешь не отвечать, просто выслушай. Это все так… непросто, Лана. И стоило сказать сразу, но сначала я думал, что это как-то тупо, подойти и вывалить на тебя информацию об отъезде, а потом… не знаю. В моей голове ты как будто уже была в курсе. Или я себя в этом убедил. Я же в тебя… кажется, по-настоящему.
— Вик…
— Я вообще не собирался в этот лагерь. Мне в конце смены восемнадцать, уже не по возрасту бегать тут с зубной пастой. Но Борисыч убедил, настоял. Я думал, что буду тренироваться и… все. Меня и не интересовало ничего больше. Я знал, что уеду, и последнее, в чем я нуждался, это причина остаться. А в тебе, мне кажется, я сразу разглядел причину, и поэтому собирался избегать. Но не смог.
Я зажмурилась.
Мы с Виком, как оказалось, очень похожи. Я тоже не собиралась… по-настоящему. В него. В летнем лагере, в проклятых «Карельских березках»! Такое случается с другими, но не со мной. Я же эмоциональное бревно и не должна переживать новость об отъезде Вика так, словно речь о конце света. Но пока все чувствовалось апокалипсисом, не меньше. Под ребрами пекло так, словно меня привязали к вертелу и коптили над костром.
Что просто крайне тупо.
Я словно оказалась из тех девчонок, что планируют свадьбу и детей, едва увидев парня. Вон, как наша Олька — в мыслях она уже с Виком уже и состарилась, и померла в один день, и все после одного медленного танца. И я над ней посмеивалась, а сама туда же — пара поцелуев, и понесло… и главное, даже без разговоров. Он ничего мне не обещал, а я… и не могла ничего ему обещать. Потому что мой спорт уже заканчивался, потому что я положила на его алтарь тринадцать долгих лет и кучу жертв в виде личного времени, друзей, школы и семьи. И это не должно быть впустую.
Даже если меня ждет спортивный провал, он должен быть… объективным. Из-за нехватки физики, травмы, конкуренции… но уж точно не из-за того, что в конце столь длинного и сложного пути я вдруг начала мало тренироваться, бегая на свидания.
И Вик, подозреваю, думал так же.
Он мог остаться из-за объективных причин, но не из-за девчонки. И это правильно, это логично. Осталось только понять, как быть. Разойтись прямо сейчас, не усугублять эту боль в груди, или… отложить боль, получив ее позже в десятикратном размере. И даже с отложенной на потом болью постоянно помнить о том, что будет, бояться этого, переживать. Каждый день до конца смены.
— И ты права, мы слишком мало говорили обо всем, — продолжил Вик. — В том числе и друг о друге. А я… я практически вырос в футбольном интернате. Вся моя жизнь — это футбол. И я…
— Не надо, хватит!
— Лана…
— Просто не надо, Вик. Я не хочу… говорить. И знать.
Когда дождь закончился, Вик ушел первым, а я так и сидела на лодке, глядя на темное озеро и мокрый деревянный мостик. Несмотря на длинную футболку, мне стало холодно, и это заставило в конце концов встать и отправиться к домику. Все тропы были размыты — дождь прошел сильный, и к крыльцу я подошла с грязными ногами. На этот случай в углу стояла бочка с водой, и сейчас она оказалась очень кстати.
Футболку Вика я предусмотрительно стянула перед тем, как зайти в домик, и скомкала в руках как полотенце. Не хватало еще, чтобы девчонки потом судачили… хотя они и так проводили меня странными взглядами, узрев в одном купальнике.
— Ты что, опять ныряла? — спросила Лерка.
— Угу.
— Холодно же.
— Я же не в дождь… просто пряталась в сарае, — футболку Вика я затолкала под подушку, а вместо нее нашла свою толстовку и с удовольствием в нее нырнула. Потому что холод пробирал уже до костей.
— Вечерка будет на теннисном корте. Говорят, вместе со всеми.
— В смысле — не только с футболистами?
— Нет. Будут вообще все. Обещается опять дождь.
На улице и правда было темно и на вид словно с каждой минутой небо чернело еще больше. Деревья за окном качались от порывистого ветра, обещая чуть ли не ураган. Вот бы ночью такую погоду.
На вечерку все собирались лениво и неохотно — обстановка не располагала. Хотелось завалиться в постель и валяться до утра, рассказывая друг другу страшилки. Или рубиться в карты, как это у нас часто бывало раньше. Или читать, а то моя читалка скоро пылью покроется… хотя на другое я и не рассчитывала. В лагере вечно не хватает времени. Впрочем, и вне лагеря ситуация не лучше.
