Любой ушкуйник артистически владел всеми его видами. Топор попал точно в горло татарину и задел сонную артерию, что означало верную смерть. Безоружный Любим поднырнул под копьё третьего татарина и стал вне досягаемости его удара, схватившись за копьё двумя руками и используя его как рычаг, он, как прыгун с шестом, вдруг оттолкнулся и ногами сильно ударил наездника в грудь — тот со сломанной грудной клеткой слетел с седла. Последний конный воин хотел было помочь товарищу, но Любим, сделав ложный выпад, копьём про бил ему грудь. Бросив копьё и схватив татарскую саблю, он, обернувшись в сторону темника и погрозив ему, галопом помчался к своему войску и обо всём доложил князю Дмитрию.
Тот отправил его, уставшего и раненого, в Засадный полк, пообещав после битвы сделать сотником.
Сторожевой полк, состоящий из лучших наездников, ждал татаро-монгольских лучников. Среди них было очень много единородцев. Князь Дмитрий пригласил в своё войско татарских витязей и тех военачальников, которые были недовольны насильной исламизацией, к тому же Московский князь и платил больше. Среди «сторожевиков» было много берендеев, или, как их называл московский люд, бередяк. Это было кочевое племя тюркского происхождения, частью слившееся с населением Золотой Орды, частью поступившее на службу к Московским князьям[70].
Дмитрий продолжил мудрую киевскую политику. Перешедшие на службу Московского великого князя получили право селиться при городах, а потом и полностью смешались с русскими.
Татары-русичи не только принимали христианскую религию, не только служили верой и правдой великому Московскому князю, но и учили русских дружинников воинским уловкам своих соплеменников. Они страшно ненавидели Орду, а она ненавидела их. Мамай обещал с каждого, как он считал, предателя содрать шкуру и повесить сушиться на колья. Сами московские татары дрались не из-за страха или денег: у них были семьи, и они настолько слились в духовном отношении с русскими, что сами хотели сбросить постыдное для Руси иго. Это были действительно настоящие богатыри тела и духа.
Битва на поле Куликовом потребовала конных лучников, и князь Дмитрий вместе с Боброком-Волынским тщательно подготовили отряд из служилых татар.
Сторожевым полком командовали знаменитые воеводы: князь Семён Мелик, ведущий родословную из немецких знатных воинов, и князь Иван Оболенский-Тарусский, в жилах которого текла кровь половецких ханов.
Мамай бросил в бой своих лучших конных лучников:
— Засыпьте стрелами этих русских собак, уничтожьте их, мои нукеры! Вас ждёт богатая добыча!
Он свято верил в «девятую атаку» Чингисхана: конные лучники должны восемь раз покружиться около врага, осыпая его стрелами, деморализовать его, не вступая в контактный бой, и лишь девятая, ураганная конная атака основного войска должна смести обезумевшего от потерь и ужаса противника.
Лучники Мамая, на ходу вынимая стрелы, бросились на Сторожевой полк. Но что это? За триста-четыреста шагов они вдруг начали падать один за другим! Мамай был неприятно поражён.
— Мой повелитель, — сказал один из полководцев, — русские применяют самострелы!
Действительно, Сторожевой полк, состоящий из конных воинов, обстреливал татар из арбалетов, находясь на недосягаемом расстоянии для стрел вражеских лучников. Причём одни заряжали арбалет и передавали другим — часть из них спешилась. Конечно, из арбалета можно выпустить гораздо меньше стрел, чем из лука, однако психологический эффект был налицо: атака татарских конных лучников захлебнулась.
— Ну я им покажу! — воскликнул Мамай и двинул своё основное войско: впереди пехоту — по бокам конницу.
Однако он был неприятно удивлён, увидев, что дружинники Сторожевого полка, вместо того чтобы бежать в панике от грозной татарской силы, рассыпавшись, стали обстреливать его пеших воинов из луков! Отдельные сшибки московских и мамаевых лучников заканчивались поражением последних, и всё это — на виду у главной татарской рати!
Пока Мамай вне себя срочно перестраивал боевой порядок, выпуская вперёд конных лучников, русичи, перестрелявшие не одну сотню татаро-монголов, повернули назад и соединились с основным войском князя Дмитрия.
Первый бой был выигран Московским князем почти без потерь, при этом не только нанеся врагу большой урон, но и произведя неприятный психологический эффект на всё татаро-монгольское войско и в первую очередь на его военачальников, которые задумались: какие ещё сюрпризы подготовили им урусы?
Страшный удар тяжелой татарской конницы с ходу пробил первый и второй ряды русских полков, но на третьем завяз! И началась сеча. Монахи Христовым именем подбадривали ратников и сами показывали чудеса храбрости. Их презрение к смерти устрашало татар.
