Подскочив к Ренегату, Грёза сорвала с его спины секиру и подбежала к гробу. Она занесла оружие над головой и резко опустила его, намереваясь расколоть Оро череп, но тот выставил над собой руку, и лезвие секиры вошло в ладонь, разделив предплечье надвое до самого локтя.
Отбросив Мидаса, Оро схватил Грёзу за шею и, встав на ноги, поднял её над полом. Бледные выцветшие глаза смотрели на неё с презрением и яростью.
— Стой! — крикнул Мидас, вскакивая. Он понимал, что приказ не подействует на Оро, но хотя бы отвлечёт его.
Оро клацнул челюстью и медленно повернул голову к своему дитя.
— Остановись, чёрт побери! Я дам тебе столько крови, сколько захочешь, только отпусти девушку!
Из груди мумии донёсся низкий рокот. Он отшвырнул Грёзу в сторону и посмотрел на остальных сородичей. Затем поднял руку к лицу и коснулся пальцем плотных серых губ. Мидас огляделся и, обнаружив под оконной аркой керамический горшок с давно отжившим своё цветком, подошёл к нему, вытряхнул растение и протянул Редуксу.
— Открывай пакеты и выливай сюда.
— Он будет пить кровь с землёй что ли?
— Какая на хрен разница?! Быстрее, пока он не передумал.
Кумитэ помогла Редуксу наполнить ёмкость кровью и подала её Оро. Он моментально всё выпил и потребовал ещё. После второй порции его тело начало постепенно обретать более свежий вид. Проявились черты лица, волосы погустели и стали естественного цвета. Длинные и спутанные, они обрамляли жёсткое измождённое лицо Оро золотисто-белой вуалью. Брови его при этом оказались тёмными, почти чёрными, и такими же были глаза, воззрившиеся на сородичей.
Поднеся цветочный горшок с новой порцией крови, Кумитэ жадно облизнулась из зависти к тому, что Оро опустошил уже с десяток пакетов. Напившись, наконец, мужчина с наслаждением вздохнул и причмокнул полными губами.
— Я вижу, вы зело ждали моего возвращения, — произнёс вампир низким неприятным голосом, который отдавался дрожью где-то внутри. «Холодный металл» — вспомнила Грёза слова Мидаса и поняла, почему он так сказал. От Оро веяло пронизывающим равнодушием и снисходительностью, хотелось бежать прочь и никогда больше не встречать его.
Окинув взглядом сородичей, вампир остановился на Редуксе и цокнул языком.
— Приветствую, сир, — отозвался тот и склонил голову. Оро проигнорировал его и обернулся к Мидасу.
— Я в возмущён твоим выбором спутников, Мидас. Я готов смириться с тем, что здесь стоят тореадор и малкавианы, но две соплячки, неведомо каким образом ставшие представителями моего клана, и нагараджа…
— Вы не помните меня? — равнодушным тоном поинтересовался Ренегат.
— С какой стати я должен? — возмутился Оро.
— Данте.
Одного этого имени было достаточно, чтобы мужчина моментально изменился в лице. Всю снисходительность как рукой сняло. На миг даже показалось, что он огорчён и подавлен, но Оро быстро взял себя в руки и, вскинув подбородок, процедил:
— Теперь вспомнил. — Он вылез из саркофага и отряхнул покрытый вековой пылью костюм. — Я хочу уехать отсюда. Отвезите меня в мой особняк.
— Не стоит, сир, — осторожно сказал Редукс и глупо улыбнулся.
— Там долгое время обитали шабашевцы, — сообщил Ренегат. Про то, что они и сами иногда там жили, он решил не упоминать.
Оро вздрогнул от отвращения и стиснул зубы.
— И зачем вы только пробудили меня? — спросил Оро.
— Пришло время, как сказала Старфиш, — ответил Мидас.
— Старфиш? Малкавианский пророк? Козырь всё также живёт в психиатрической лечебнице под Голливудом?
— Нет, сейчас он в академии искусств в Санта-Монике.
— Замечательно. Отвезите меня к нему. Но сначала я хотел бы переодеться. — Оро сбросил обветшалый пиджак, висевший на нём тряпьём, и протянул руку Мидасу. — Подай мне своё пальто.
Мидас со всем возможным для него смирением пожертвовал сиру свою одёжу, оставшись в приталенной рубашке с пятнами крови на воротнике. Оро накинул пальто на плечи, достал из саркофага лежавшую у стенки трость, которая за время его сна потемнела от налипшей пыли, и вышел из склепа под колющие взгляды сородичей.
Завидев процессию, следовавшую за Оро, Винтер закрылся в своей сторожке. От древнего вампира взаправду веяло опасностью, которую люди чувствовали издалека и предпочитали не показываться на его пути. Гордой походкой Оро вышел за пределы кладбища и остановился, высматривая автомобиль, который, по его мнению, подходил его светлейшей особе.
Редукс снял с фургона сигнализацию и открыл дверь для Ренегата и девушек. Увидев, на каком транспорте приехал Мидас, Оро одарил его недовольным взором.
— Я должен сесть в это?
— Боюсь, у вас нет выбора, сир.
— Какой кошмар! Неужели ты не додумался взять нормальный автомобиль? Ты меня огорчаешь, Мидас.
В конце проспекта из-за угла выехал сливовый додж чарджер и, проскочив на красный свет (благо, других машин в тот момент не было), притормозил рядом с Оро. Опустилось стекло пассажирского места, и в него выглянул Козырь, перегнувшийся через подлокотник.
— Присаживайся, друг, я приглашаю тебя погостить в моей скромной обители, — сказал он с глубочайшей учтивостью.
— С удовольствием, Джозеф, благодарю тебя.
