Холл, гостиная и кухня маленькой квартиры Кристалл были объединены в одно помещение, а в глубине находилась спальня с примыкавшей к ней ванной. Кто-то, кто побывал здесь до сородичей, перевернул всё верх дном, причём сделал это в приступе ярости, а не в поисках хозяйки, потому как вряд ли та могла прятаться в диванных подушках, разорванных в клочья, и разбитой посуде.
Гангрел посмотрел на Мидаса и коснулся пальцем виска, предлагая прочесть его мысли.
«Я не чувствую чьего-либо присутствия, только запах хвои», — сказал он.
— И правда, очень навязчивый аромат, — ответил вслух Мидас и задержал дыхание.
— Это пахучка для автомобилей, — сказала Грёза, — у отца такая. Но зачем она нужна в доме?
Мяускул повёл носом и направился туда, откуда запах был сильнее всего — в спальню. Эпицентром зловония оказался платяной шкаф, плотно прилегавший к внутренней стене дома, он весь был завешан ароматизаторами. Кристалл, ни живой, ни мёртвой, нигде не оказалось.
Осмотрев шкаф, Мара вдруг пригнулась и стала дёргать на себя решётку вентиляции, проём которой был достаточно широкий, чтобы в него могла пролезть худенькая девушка. Кто-то внутри завопил и стал ползти по трубе прочь от преследователей. Мяускул оттолкнул Мару и, оторвав решётку, просунул голову в вентиляцию.
— Крис-с-стал! — зашипел он, а затем, протянув руку, достал наружу перепуганную и трясущуюся подругу. Она бросилась в тёплые объятия гангрела и заплакала.
— Интересный способ скрыться под носом у вампиров, — подметил Мидас, косясь на картонные ёлочки, — но бесполезный, если среди них есть те, кто чувствует ауры. Ты знаешь, кто приходил к тебе?
Не отпуская Мяускула, Кристалл покачала головой. Она обратила на гангрела бледное лицо и осыпала его упрёками:
— Где ты был?! Я искала тебя всё это время! Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить?
Мяускул раскрыл рот и дёрнул головой, пытаясь произнести что-то, но из его горла вырвалось лишь неразборчивое урчание.
— Что с тобой?
— Он не может говорить с последнего превращения в анимальную форму, — пояснил Мидас. — Ты ещё работаешь в кабинете переливания крови? Нам нужно пакетов пятнадцать первой положительной, желательно, мужской.
— Издеваетесь? — вспыхнула Кристалл. — Сначала ко мне заявляется белобрысый хмырь и заявляет, что я должна прекратить поставлять вампирам кровь. Через час после него приползают две побитые собаки и требуют бесплатно дать им десять пинт крови! Видите ли, я обязана, раз Сирена крышует меня. Я отказала им, посмотрите сами, к чему это привело! Чёртова баронесса…
— Она мертва.
Кристалл подняла встревоженный взгляд.
— Вот, значит, как? Теперь я понимаю, что происходит.
— Хочешь жить, работай на меня, — сказал Мидас.
— Хороша альтернатива!
— Я могу позаботиться о твоей безопасности, — заверил вампир. — Ты давно сотрудничаешь с сородичами, не вижу смысла искать кого-то ещё на замену.
— Даже если я соглашусь, в больнице не найдётся такого количества первой группы. Да ещё и обязательно мужчины! Вы смеётесь? Меня вообще могут уволить за списание такого объёма.
— Я улажу это, только покажи, с кем поговорить.
— А, вентру… — Девушка цокнула языком. — Ладно, чёрт с вами, придумаю что-нибудь. Дайте мне полчаса, я хоть приведу себя в порядок. Всю ночь просидела там…
Несмотря на опасения Кристалл, кровь нужной группы нашлась в том количестве, в котором её требовал Мидас. Внезапное увеличение числа пациентов с анемиями вынудило больницу скорой помощи запастись большими объёмами. Куда только смотрит Хьюго, думал Мидас, потому-то инквизиция и заинтересовалась Санта-Моникой — вампиры здесь ведут себя слишком уж фривольно.
Он попросил Мяускула остаться с подругой до тех пор, пока он не пришлёт ей постоянного телохранителя. Мидас надеялся, что Козырь не откажет ему в любезности и приставит кого-то из своих «детей» к Кристалл, ведь ему тоже было выгодно пользоваться положением девушки.
Уложив донорскую кровь в сумку-холодильник, Мидас вместе с Грёзой и Марой поехали обратно в академию искусств, где их ждали остальные сородичи. Пересев в фургон, компания из восьми вампиров, в которую входили сам Мидас, Грёза и Кумитэ, Редукс, Дина и Ренегат, а также Мара и Заноза, ставшая наблюдателем от примогена, поехали в Даунтаун.
Сородичи оставили фургон у ворот и вошли на территорию старого кладбища. Из сторожки выглянул рослый мускулистый мужчина, которому, судя по виду, было не менее пятидесяти, а то и шестидесяти лет. Грозный охранник, держа наготове гладкоствольный дробовик, обратился к посторонним:
— Что вам здесь нужно?
— Не твоё… — произнёс было Редукс, но Мидас одёрнул его и вышел вперёд.
— Ты не помнишь меня, Винтер?
Сторож нахмурился, разглядывая лицо Мидаса, а затем просиял и опустил оружие.
— Сожри меня трупак! Я узнал тебя! В семьдесят первом…
Вампир улыбнулся и закивал.
— Что ты ему наплёл? — спросил Редукс, думая, что брат убедил сторожа, что они знакомы.
— Ничего. Мы с сержантом служили в одной дивизии во Вьетнаме. Несмотря на то, что ему известно, что я вампир, я решил не стирать ему память. Он мой боевой товарищ как-никак.
