Грёза подошла к телу ближе и закрыла рукой рот и нос, ощутив неприятный запах гари. Она присмотрелась и заметила, что одно ухо жертвы отрезали, другое же осталось целым и было странной удлинённой формы, не характерной для человека. Это заинтересовало её, и Скай продолжила изучать тело. Она не могла разглядеть из-за копоти и корочек спёкшейся крови на разъеденной коже, но ей казалось, будто у существа на лице было… восемь глаз. Они теснились в двух глазницах, по четыре в каждой, и девушка, поняв это, открыла рот, чтобы позвать Мидаса, и тут шесть из них распахнулись и взглянули на неё страшными красными радужками. Существо попыталось разлепить веки оставшихся двух глаз, но кожа и ресницы на них пригорели друг к другу. Грёза отшатнулась и, запнувшись о собственную ногу, упала на пол.
Мидас обернулся на шум и подскочил к столу.
— Приш… ли… — прошелестело существо сквозь сомкнутые спайками губы.
— Арахна?! — опешил Мидас. — Твою мать… Как вы… Как вы до сих пор живы?
— Жду.
Она была на грани и с трудом ворочала языком. Дина прибежала к ним, услышав разговор и, сумбурно перекрестившись, встала в проходе настороже.
— Это та, кого мы ищем? — спросила Грёза, поднявшись и взглянув на то, что осталось от сородича с жалостью и отвращением.
— Да, — ответил Мидас. Он был ошеломлён тем, что вампир смог продержаться так долго. Он невольно вспомнил Сирену и нервно усмехнулся.
— Грё… за… — одними губами произнесла Арахна и перевела взгляд маленьких красных глаз на девушку. Ничего больше она не смогла сказать, вместо слов выходил лишь хрип и свист. Мидас нагнулся ухом к её рту, но это нисколько не помогло.
«Чего вы ждали?» — спросил он Арахну телепатически.
«Твоё дитя… — Её мысли были такими же рваными, как её речь. — Она должна сделать это. Диаблери. Скорее».
«Исключено. Нет», — ответил Мидас и напрягся всем телом, ощутив гнев. Пророчество начало сбываться.
«Должна, — повторила Арахна и закрыла веки. Её не-жизнь угасала с каждым мгновением. — Таков мой путь. Её предназначение. Должна».
— Этого не будет, — сказал Мидас вслух, словно так его позиция становилась твёрже.
— О чём вы говорите? — спросила Грёза, но не получила ответа.
Арахна не двигалась, не открывала глаз и не говорила. Она держалась в этом мире из последних сих и не хотела тратить их на бессмысленный спор. Её молчание значило куда больше.
— Вы хотите передать свои силы и свой опыт, я всё это понимаю, но я не могу допустить, чтобы моё дитя осквернило себя амарантом. Дьявол, я сам это сделаю, но Скайли не позволю.
«Грёза, — настаивала Арахна. Она посмотрела на Мидаса из-под полуоткрытых век. — Её ждут великие свершения. Не тебя».
—
— Кто такая Вечная Воительница? — спросила Грёза.
—
Мидас медлил. Он метался между пророчеством и чувствами к Грёзе. Он понимал: если не они сами, кто-то другой заставит их следовать этому пути. Бороться бессмысленно. Все вокруг — камарилья, шабаш, анархи, инквизия — знали о предсказанной Грёзе судьбе и подталкивали её в нужном для них направлении. Всё, что оставалось Мидасу, это бороться за то, чтобы Скайли не потеряла Человечность. С каждой ночью это становилось сложнее.
«Отступи, — вновь заговорила Арахна. — Мало сил. Мало времени. Не сомневайся… она справится».
Носферату перевела взгляд шести алых глаз на Грёзу и продолжила диалог только с ней:
«Пей. До последней капли. Не останавливайся. Будет тяжело. Душа… будет сопротивляться. Ты выдержишь».
Грёза смотрела на Мидаса. В её взоре читались страх и нерешительность. Ещё бы! Она знала, что такое диаблери и к чему оно приводит, и неважно, что эта женщина позволяет сделать это с ней, диаблери — грех, кара за который — окончательная смерть. Впрочем, Грёзу, Мидаса, Кумитэ и остальных и так ждала гибель, если они проиграют в этой войне.
Быть может, в том, чтобы поглотить душу другого сородича, есть смысл. Она станет сильнее и сможет защитить новоприобретённую семью. Сможет защитить Мидаса, когда тот свергнет нынешнего принца.
Скрепя сердце, Мидас ответил Скай коротким кивком и отошёл от стола, позволяя девушке приблизиться к нему. Грёза склонилась к покрытой чёрными струпьями шее Арахны и прокусила клыками хрустящую и горькую кожу. Прохладная кровь наполнила её рот и потекла внутрь, охватывая Грёзу трепетным волнением. Кровь вампиров вкуснее человеческой, а кровь древних вампиров — настоящее лакомство.
