Кошмары из серы полностью

Болят бедра… и не только. Никакого кофе. Никакого бекона. Моя лучшая подруга ехала, прижавшись к моей паре, и что еще хуже, мне нужно было принять душ.

Повернувшись вперед, я заставила себя расслабиться в седле, когда мы выехали в провинцию Жадности.

Мы прошли всего за двадцать минут до того, как Мойра начала свою собственную версию мы уже на месте?

— Итак… — начала она. — Мы все еще в провинции Похоти, да? — Да, — ответил Райстен позади меня.

— И этим управляет Смертный Грех Похоти?

— Да, — повторил он, его губы коснулись моего виска, вызвав у меня легкую улыбку, несмотря на мое мрачное настроение.

— Раньше это была мама Руби?

— Да… — на этот раз Райстен медлил с ответом.

— Разве это не должно означать, что Руби — новый Грех Похоти, и теперь это ее область? — Спросила Мойра, как будто это имело смысл. — Нет. — Райстен покачал головой и натянул поводья, заставляя Ариона бочком подойти к Рианнон. — Шесть Грехов, будучи также гаремом Люцифера, были избраны править в Аду. На случай, если кто-то из них падет, долгом этого Греха было заранее назначить кого-то. Если бы она не смогла, это сделали бы остальные Грехи или правитель Ада, но Лола выбрала кого-то, — объяснил он.

— Хорошо, — сказала Мойра. — Итак, эта новая цыпочка, она только что присоединилась к гарему после того, как первоначальная Похоть умерла? — Если бы у меня было что-то еще, кроме любопытства к моей маме, этот разговор мог бы причинить боль, но после того, как я подумала, что мой донор яйцеклеток отказалась от меня, потому что ей было все равно, и узнала, что она умерла, скрывая меня, это было совсем другое дело. Я больше не ненавидела саму мысль о ней, но я также не знала, как любить кого-то, кого не знаю.

— Сомнительно, — сказал Джулиан. — Люцифер и Грехи установили свои отношения на заре Ада. К тому времени, когда родилась Руби, он был очень привязан к ним, особенно к Лоле. Даже когда ее провинция перешла к другой, мне было бы трудно поверить, что он спарится с кем-то другим после ее потери.

— Ты говоришь так, будто он любил ее, — неожиданно для себя произнесла я.

— Да, — серьезно ответил Джулиан. Я искоса посмотрела на него, прикусив внутреннюю сторону щеки. — У них появился ребенок, зная, что это положит ему конец. Я думаю, что для него не было большей любви, чем Лола. — Его глаза сфокусировались на мне с такой глубокой привязанностью, что я покраснела. Не нужно было быть специалистом по ракетостроению, чтобы понять, с кем он связан в этой истории.

— А как же Лола? — Спросила Мойра.

— А что насчет нее? — Спросила я, несколько защищаясь. Мойра пожала плечами.

— Разве ты не хочешь узнать о ней побольше? Я имею в виду, твой отец, может, и был Сатаной, но твоя мать была Смертным Грехом — единственным другим Грехом, у которого могли быть дети, была Лилит, а она даже не настоящий демон, — сказала Мойра почти с легкой завистью.

— Я имею в виду, я не знаю, — сказала я, с трудом подбирая слова. — Она суккуб, и я суккуб. Я не знаю, что еще там можно по-настоящему узнать.

— Она была больше, чем просто суккуб, — сказал Ларан, подходя ближе.

— Что ты имеешь в виду? — Спросила я более чем скептически.

— Во многих отношениях она была самым сильным Грехом. Безусловно, самым сострадательным. Хотя ее способности не были такими яркими, как у Хелы, или такими устрашающими, как у Сарафины, она выделялась среди них своим умом. Твоя мать была блестящей женщиной. — Ларан помолчал, прежде чем добавить: — Совсем как ты.

— А как насчет других Грехов? — Спросила я, полностью осознавая, что уводила разговор от Лолы. Было раннее утро, и я не подписывалась на такой глубокий разговор.

— А что с ними? — Спросил Райстен.

— Кто они? Что они? Разве я не должна знать об этих вещах? — До приезда сюда мне никогда не приходило в голову, как мало я на самом деле знала об Аде, даже когда прыгала через портал.

— Ну, — начал Райстен, проводя губами по моей скуле. Его щетина царапала мою кожу, заставляя меня дрожать. — После Лолы приходит Сарафина, Грех Жадности. Она — ночной кошмар.

— Как демон или как человек? — Спросила я. — И то, и другое, — усмехнулся Ларан.

— Это было частью того, почему я надеялся так рано избежать провинции Жадности, — пробормотал Джулиан. — Вряд ли она простит, если ее царство сгорело так же сильно, как царство Похоти. — Кто следует за Жадностью? — Я продолжила, не комментируя его оценку. У меня и так было достаточно поводов для беспокойства. Нет

смысла переживать из-за демоницы, которую я не знала.

— Зависит от того, как на это посмотреть, — ответил Аллистер. — Провинция Лени простирается под всем Адом. Она бы спорила из-за этого с Сарафиной, если бы не тот факт, что это находится под землей и никому не нужна.

— Почему это никому не нужна?

— Потому что это под землей, — ответил он, как будто это имело смысл. Я нахмурилась, но переспрашивать не стала. Я решила, что достаточно скоро узнаю об этом.