Вокруг поблескивали снежинки, почти сказочно, почти как когда-то в детстве. Морозец пощипывал за нос и голые пальцы рук. А тут за окном, в тепле, находился мальчишка, зомбик, и такая необъяснимая нежность охватила Лекса, что он готов был как в детстве кричать и кидать снежки в окно, призывая выглянуть на улицу. Но вовремя пресек этот порыв, подивившись собственной безумности.
Безумности ли?
Не так уж много было выпито, не так уж труслив он был, чтобы списать свои порывы на действие алкоголя.
Лекс оглянулся - на территории больницы было тихо, темно и безлюдно. Горели лишь окна офисов, пара фонарей у больничных корпусов и манящее окно старого отделения. И Лекс стоял, смотрел в это окно, представляя, как Коська переодевается в свою клетчатую пижаму и готовится ко сну. Он не чувствовал как замерзли руки, как холод стал подбираться к ногам. Он стоял и смотрел. Пока оно не погасло.
Тогда только отмер и, не обращая внимания на собственный джип, пешком отправился домой. Хотелось подумать обо всем происходящем. Хотелось обо всем, но думалось только о Коське.
И Лекс шагал по ночной, ярко-освещенной улице, уже вовсю сверкающей новогодними украшениями, и задумчиво улыбался собственным мыслям.
Очередное великосветское сборище.
Висящая на руке Марго.
Снующие представители прессы, стандартный набор поздравлений, закусок и напитков.
Искусственные улыбки, искусственная радость, искусственный блеск накокаиненных глаз вокруг.
Все это Лекс лицезрел из года в год и относился как к обязательному развлечению, приятной обязанности публичного человека.
Но в этом году, что-то изменилось, отвратив Васильева от происходящего и поэтому он молча сидел за столиком и пил, изредка кивая на приветствия знакомых.
Марго, как ни странно, оказавшаяся довольно чуткой, его не трогала и за двоих хлопала выступающим, сверкала белозубой радостью в камеры операторов и развлекала светской беседой соседку по столику, то ли невесту, то ли жену какого-то популярного ныне певца. На певцов, их жен и музыку в целом, Лексу было плевать, но глядя на молодую скромную женщину, подумалось: “Надо же, в этом скопище гнилых “сливок” ещё не все нормальные люди вымерли”. Не то чтоб, он причислял публичную элиту к сплошным лицемерам, но и иллюзий давно не питал. Сам такой же. Поэтому, вернувшийся после выступления певец, явно искренне, обнявший свою женщину, был им приравнен к Единорогам. Сказочные существа, все о них знают, все ими восхищаются, но вживую их никто не видел - сказочные же. А Лекс увидел, и на этой мысли понял, что окончательно пьян.
Хотелось встать и уйти, но Марго продолжала держаться за его предплечье и при попытке встать, наклонилась к уху и тихонько шепнула:
- Ещё полчаса. Пожалуйста, ещё полчаса и этот балаган начнет расходиться.
- Я заебался смотреть на эти крашеные рожи.
- Алекс, я даже не прошу тебя улыбаться, я прошу просто посидеть со мной. Мы пара, ты не забыл?
- Мне похуй.
- Знаю, милый, знаю. Но за соседним столиком сидит главный редактор “Звездных страстей”. Нам же не надо, чтобы он натравил на тебя своих ищеек.
Марго заботливо поправила ему галстук и демонстративно состроила глазки.
Лекс недовольно сжал губы и снова принялся пить.
Когда наконец всё закончилось, и как они выходили, помнилось смутно. Мешанина бриллиантов, мехов и дамских ручек, подставляемых под его поцелуи, вот и все, что сохранил себе на память пьяный мозг. Верный охранник был тут как тут, не дав упасть лицом перед опостылевшим светским сбродом и задницей перед собственным авто.
Доставив Марго к дому и проводив до квартиры, охранник повернулся к начальнику:
- Куда, Алексей Дмитриевич?
А Лексу вдруг безумно захотелось увидеть Коську. Его глаза, его искреннюю улыбку. Алкоголь гулял в крови и побуждал к действиям. И он не раздумывая, набрал Коськин номер.
К его удивлению, тот его энтузиазм не разделял.
И тихонько поинтересовавшись: “Лекс, ты чего, пьяный что ли?”, категорически отказался встретиться. Пренебрежительно фыркнув на доводы собеседника, он скинул звонок.
Лекса перемкнуло:
- Да кто он такой, чтоб нос воротить? Никто! Салага без роду, без племени! Псих! Самоубийца-неудачник!
Он кипел и злился, но дозвониться до зомбика не получилось, тот отключил телефон. И тогда Лекс решил, что в следующий раз выскажет этому щенку всё, что думает о его неприступности и королевских замашках. Тоже ещё аристократ какой выискался, чтобы воротить морду от самого Васильева! От… Лекса!
Вот только это “Лекс” почему-то звучало в голове именно Коськиным восхищенным голосом: “Ле-екс…”.
Васильев глухо застонал и откинулся на спинку сидения, не замечая, что смышленый водила тронулся и направил машину в сторону дома.
На носу заключение важного договора с зарубежной компанией-поставщиком, светит долгосрочный контракт с американскими коллегами. Это был важный шаг вверх и ничто не должно давать сбоев, а он… Черт! У него, как у спермотоксикозного юнца, все мысли лишь о том, как подобраться к какому-то мальчишке. О том, что о нём думает клиент психушки. Да какая вообще разница, что тот думает!
