— У нас есть листок, — сказал Вирендра. — Тут немного новостей. Еще имеется служба новостей по кабельному каналу. Нам посылают краткие новости и все такое. У нас одни объявления.
— Местные газеты не очень меняются, — улыбнулся Эван. — Как наши в Лланголлене.
— Я раз был в Лланголлене, — сказал Вирендра. И его понесло — только минут через пятнадцать он снова вернулся к теме Марса.
На самом-то деле он трепался минут двадцать пять, но Эвану было все равно. Вирендра не просто болтал — он умел артистично рассказывать, а это большая разница. Он был — с полицейской точки зрения — просто кладезем информации, поскольку, хотя его рассказы были, несомненно, приукрашены, в них скрывалось рациональное зерно метких наблюдений.
Именно это, как потом понял Эван, заставило его выслушать длинную преамбулу. Он давно уже привык к вымыслу, поскольку был копом и часто сталкивался с откровенной ложью. Но Вирендра не врал, хотя в рассказе его было много явных преувеличений, заметных для того, кто хотя бы немного знал об истинном положении дел. Разглагольствуя об Уэльсе и центральной Англии, он упоминал о событиях и местах, которые Эван знал, причем с такой точностью, что если убрать приукрашивания, то его рассказ мог бы выдержать перекрестный допрос в суде. Эван мысленно отметил этот факт. Люди вроде Скотта Вирендры были надоедливы до чертиков, особенно когда берут тебя за грудки в баре, но часто они просто дар божий для полиции. Единственным недостатком замкнутых маленьких сообществ вроде Гробницы является то, что свидетеля приходится убеждать в том, что разговор с Эваном или Джоссом не повредит его приятелям. Если, конечно, его нужно убеждать. Эван чуть улыбнулся своим мыслям, поскольку Вирендра уже раз пять ляпнул то, что лучше было бы держать при себе. Для хорошего, то есть плохого полицейского этого было бы достаточно, чтобы взять его под белы руки и отвести в ближайший участок «для более тщательного допроса».
— Кто там, пап? — послышался голос из-за двери, которую Эван принял за вход в другое складское помещение. Возможно, там находилась жилая комната, поскольку вышедшая оттуда девушка была без УПЖСа — первый случай с момента прибытия их с Джоссом в Гробницу.
— Пап, я же спросила… Ой!
Это была одна из набора стандартных реакций людей на сьют. Эван знал почти все оттенки этого возгласа. Однако конкретно в этом слышалось нечто новое. Не только потому, что это произнесла молоденькая девушка — в ее тоне было больше приятного удивления, чем обычно. Она была высокая и смуглая, как и ее отец, но гораздо стройнее. Черные ее волосы были заплетены в длинную косу по индийскому обычаю и, по мнению Эвана, представляли большую проблему при надевании шлема.
— А, Кэти. Офицер Глиндауэр, это мой бухгалтер, менеджер и дочь, Кэтрин.
— Сразу видно, папочка, что у тебя на первом месте, — улыбнулась Кэти. — Доброе утро, офицер. Приятно познакомиться.
Эван снова протянул руку, не сжимая пальцев, что должно было символизировать рукопожатие в сьюте, но Кэти Вирендра энергично пожала его запястье. Сейчас, преодолев удивление, она просто прыгала от возбуждения, глядя на его графларовую броню. Все это было так непохоже на то, как его встретили в баре, однако он не собирался из-за этого отказываться от теплой встречи.
— Насколько я понимаю, — сказала она, окидывая его долгим, задумчивым взглядом, — вы прибыли сюда в своем ходячем контейнере, чтобы прижучить тех ублюдков, что пристрелили Джо?
— Кэти! — возмутился было Вирендра, хотя Эвану показалось, что он скорее играет на публику ради приличия. Видно, Кэти зла на язык, и папаша много лет пытается обуздать его. Или ее самое. В таких местах, как Гробница, дети взрослеют быстро и в первую очередь усваивают более обширный и выразительный лексикон, чем те, что растут в более спокойной обстановке. Хотя если она собиралась шокировать новоприбывшего чужака своим «ублюдком», то малость промахнулась. Эван чуть ли не улыбнулся, но вовремя спохватился, подумав, что даже обычные школьные дворы часто являются рассадником большего сквернословия, чем военные лагеря. Да и Кэти уже не была школьницей. Ей минуло хорошо за двадцать — достаточно молода, чтобы зажигаться при виде чего-то необычного, но достаточно взрослая, чтобы ее эмоции были лишены подростковой легкомысленности.
— Нет. Мы с напарником здесь по другому делу. Когда вашего шерифа убили, мы еще были в воздухе. Но мы связались с полицейским департаментом Уэллса, и вчера они прислали сюда ребят из убойного отдела.
— ПД. — Кэти Вирендра произнесла эту аббревиатуру так, словно бы это было обозначение какого-то вируса, а не название организации. — Видела я этот сброд. Да свяжи им руки, они не найдут собственной задницы!
— Кэтрин! — снова возопил ее отец, на сей раз куда более гневно. — Придержите язык, юная леди!
— Да иди ты со своей «леди»! Пап, ты сам знаешь, что тут творится, так чего ж делаешь вид, словно ничего не произошло? Я видела, что осталось от Джо, и никто — даже мамочка — не сможет сделать так, будто бы все уже кончилось!
