— Смотри, какой цветок! Он жёлтый, как Солнце. Когда мы вернёмся, я покажу тебе Солнце. А это — яблоня, на ней растут яблоки. Хочешь яблочко? Ах, я забыла, ты же не умеешь есть. Ну что ж, пойдём в каюту, уже поздно…
Плоды в теплице осыпались, овощи засыхали, а Кэтлин словно не замечала. Всё своё время она с упоением посвящала тряпичной кукле. Как-то раз Кэтлин проснулась утром и, по обыкновению, хотела поцеловать куклу, но не нашла её рядом.
— Девочка моя, где ты? — всполошилась Кэтлин и вспомнила, что накануне забыла куклу в гостиной. Безобразие — как можно забыть о ребёнке!
— Я ужасная мать!
Она вскочила и в одной рубашке выбежала из каюты. Кукла валялась на полу. Кэтлин вскрикнула и хотела поднять её, но остановилась. Ей бросилось в глаза нарисованное лицо куклы, её неестественная поза.
— Это кукла, — глухо сказала Кэтлин, подняла её и посадила на диван. Кукла сидела неподвижно. — Это не ребёнок. У меня нет ребёнка.
Пелена спала с её глаз, и она горько вздохнула. Она отнесла куклу в трюм, чтобы не видеть её, в чёрной меланхолии взглянула на зловещие контейнеры, и тут её осенило! В контейнерах не оружие и не животные, мужское семя — вот что там! Значит, она сможет иметь настоящего ребёнка! Не переодеваясь, Кэтлин помчалась в рубку. Сейчас она выяснит всё, что касается груза «F», и если там то, что она думает, она нарушит Присягу. Ради ребёнка можно пойти против закона.
— Скорее, — торопила она компьютер, — скорее!
В рубке она просидела до вечера, и за это время её энтузиазм уменьшился. То, что она выяснила, заставило её усомниться в своей догадке: на голограмме появилось изображение довольно больших объектов, по одному в каждом контейнере. Это было что угодно, только не пробирки с семенем. Очень уставшая, она вернулась в каюту, набросила халат и ушла пить чай. Завтра ей вновь предстояло заняться сбором урожая и заготовками.
У неё был ещё один приступ зубной боли, и на этот раз она мучилась сильнее. Однажды даже попыталась проткнуть десну иголкой, но это не помогло. Когда боль немного отпустила, Кэтлин отставила все прочие дела и опять взялась за программу прыжка сквозь пространство. Подумать только, всего за пять минут врачи избавили бы её от страданий, будь она на Земле…
Она больше не разговаривала сама с собой. В один из долгих дней, наполненных одиночеством, она заметила, что забывает выполнить обычные дела, намеченные с вечера, и завела себе блокнот, чтобы составить распорядок дня. На календарь в компьютере она давно перестала обращать внимание. После этого работа пошла быстрее. Теперь у Кэтлин уходил час на теплицу, час на отдых и чай, полчаса на спорт и всё остальное время — на компьютер. У неё слезились глаза и болела голова по вечерам, и Кэтлин сделала себе выходной — каждый седьмой день. Когда-то на далёкой Земле он назывался воскресеньем.
В тот вечер она легла рано — слишком устала. Тайна прыжка сквозь пространство пока ускользала от неё, но дни, проведённые за монитором, не пропали зря. Кэтлин почувствовала в себе новую, особенную силу: она могла без труда решить любую задачу, на которую раньше ушло бы несколько месяцев, а некоторые из приобретённых знаний она использовала на практике, например, теплица теперь поливалась автоматически.
В ожидании сна Кэтлин подумала немножко о своём детстве, потом о Патрике и загрустила. В общем, жить на корабле даже неплохо… Но очень одиноко. Чего бы она не отдала за возможность перекинуться словом хоть с кем-нибудь! Только она об этом подумала, как за стеной раздались шаги. Мгновенно покрывшись испариной, Кэтлин резко села и включила свет. В ушах шумело.
Кто-то действительно ходил там, за дверью, и этот звук, звук человеческих шагов, невозможно было спутать ни с чем иным. Вместо того чтобы обрадоваться возможному общению, Кэтлин испугалась. На душе у неё творилось невообразимое, это был не просто страх — это был панический ужас. Она чётко знала, что на корабле нет никого, кроме неё, и в то же время шаги были слишком реальны, чтобы считать их игрой воображения. Уж чем-чем, а галлюцинациями Кэтлин не страдала.
Шаги неторопливо приблизились к двери, и тут уж Кэтлин, напуганная до последнего предела, завизжала так, что чуть не сорвала горло. Шаги прекратились. Она заснула только под утро. С тех пор она перестала выключать свет на ночь.
***
Кэтлин отмечала свой день рождения. Сегодня, хоть и не выходной, можно не работать. А также можно не думать о своём одиночестве. Она позволила себе отдохнуть от тяжёлых мыслей в этот день: испекла фруктовый пирог, надела один из костюмов, сшитых когда-то в приступе тоски, и собрала на столик. Столик был совсем маленький и очень нравился Кэтлин, от него становилось уютно в любой комнате, где ни поставь. Сегодня он был в гостиной. Кэтлин пропела одну строку поздравительной песенки, потом засмеялась: слишком нелепо она здесь звучала.
— Я имею право на подарок, — сказала Кэтлин. — Сегодня я весь день буду наблюдать за звёздами.
