– Ну и кошачья свадьба, – процедил Кизил себе под нос. Но таковы уж были издержки профессии. Выбирать не приходилось. Водитель тихо-тихо затянул песню. Скорее всего, он уже и забыл обо всём, полностью уйдя в наблюдение за дорогой и в управление машиной.
– Пой, пой, – сказала вдруг магиня с заднего сидения, – это похоже на колыбельную песню. Я словно бы впала не только в ушедшую молодость, но и в детство. Какой глупой была вся моя жизнь, хотя она и казалась мне исполненной невероятной серьёзности.
Барвинок так и не открыл своих глаз. Под конец путешествия он уснул уже по настоящему, так что в столице его пришлось расталкивать.
– А! – вскричал он, – где я?! – он оглядел всех осоловевшими рыбьими глазами. Сирени рядом уже не было. Она вышла раньше у своего особняка.
– Велено тебе передать, чтобы вечером явился в КСОР на срочное заседание Совета, – неприязненно обратился к нему Кизил, занявший его место главного телохранителя магини Сирени. – Но перед этим занеси госпоже магине, что и было тобою обещано. В целости и в сохранности.
– Понял, – процедил Барвинок, ненавидя их как ненужных свидетелей дикого адюльтера с влиятельной шлюхой. Но это был её произвол, её игра с собственным рабом, кабальный договор, на что он и подписался.
– Кому расскажи, так не поверят, – сказал Кизил водителю, когда Барвинок скрылся у себя в небедном дому. – Ехали на казнь, а вернулись со свадьбы. А ведь у этого мускулистого кобеля жена – загляденье. И молодая совсем.
– А ты помалкивай. Жена это одно, а работа ради пропитания жены и детей – это уже другое, – ответил пожилой водитель.
– Да ему и так неплохо жилось. Насильно никто на куропатку эту, жирную да старую, его не швырял. Честно, я даже не подозревал, что у старух может быть такой темперамент!
– Да она не старая ничуть, – не согласился пожилой водитель. – Бабёшка в таких летах всё равно что яблочко зимой, если хорошо сохранённое, да в отличной кладовой, оно слаще яблока летнего.
– Для тебя, возможно, оно и так. Ты свой летний урожай давно слопал. Чем и полакомиться старичкам, как не тем, что удалось сохранить в закромах. А у него-то жена молодая.
– Может, он и любитель жирного, да остро просоленного временем, блюда, – философски дополнил водитель.
Завершив спецоперацию по высвобождению своего сына и вернув его туда, где он и жил, при Храме Ночной Звезды, со всеми его регалиями в виде алмазных Очей Создателя и полным оправданием в глазах КСОР, Кук вернулся на звездолёт. Там и своих проблем хватало. Нельзя было сказать, что сын его разочаровал. В сравнении с местными он был вполне на уровне, а то и выше. Но… Иметь такого сына в близких домочадцах ему не хотелось. Полностью чужой и закрытый инопланетный тип, не вызвавший даже искорки чувства в старой и, не смотря на очерствелость, сентиментальной душе Кука. Как и мамаша его, душистая Сирень, чувств никаких уже не будила. И тем ни менее, они были его близкими людьми. А близкие люди, пусть и не всегда приятные, хочет того человек или нет, занимают его внутренние покои и иногда заставляют о себе беспокоиться, или просто о них подумать на досуге. А Сирень отчего-то стала беспокойной прихожанкой в храм души Кука. Она рисовалась ему молодой и очень сексуальной, как сбрасывала свои платья со шлейфами. Вот и теперь она входила под сумрачные своды его внутренних, а не внешних, покоев, где давно уже было пусто. Сбрасывала свои тряпки с накрученными фалдами, и… Какой сладостной она была! Какой роскошной была её грудь, а теперь и вовсе она выпирала из её платья как два колокола – тронь и зазвенят!
– Аха-ха-ха, – вздыхал он по своей привычке, ожидая Радослава и Вику у себя. Тема для обсуждения была серьёзной, а они были самыми приближёнными ему людьми. Вика и Радослав.
Пока обустраивались, пока пили чаёк и перекидывались незначащими словечками, Кук сидел нахохлившийся и хмурый.
– Давай, Белояр, выкладывай всё и сразу, – потребовал Радослав.
– Дело касается этой беленькой малышки Ивы, – начал Кук. – Я, то есть все мы, не можем в данных условиях принимать на себя ни единоличную, ни коллективную ответственность за чужую инопланетную душу. Мне, то есть нам, хватает Алёшки, Ландыш, да ещё и новорожденной Виталины, чтобы о них беспокоиться в неродном мире. Девушку Иву мы вылечили. Она теперь не инвалид. Я по своим уже каналам устрою её обратно в «Город Создателя» к её родителям, откуда она и выпала из-за нашего Фиолета. Там её устроят учиться, поскольку она девушка умная, красивенькая и молоденькая. Прежде же её там отбраковали из-за хромой ноги. А теперь-то будет бегать, как в детстве не бегала. Это её мир, её планета, её жизнь. Фиолет был её аномалией, точно такой же, как и её хромая нога.
– И в чём проблема? – не понял вступления Радослав.
– Я поняла, – ответила Вика. – Кук хочет произвести трансформацию её сознания, чтобы она не помнила о нас и о Фиолете. Но мягкое, щадящее, не нарушая её личностной структуры.