– Но это же всего лишь слова и, наверное, не очень удачные. Я не умею складно излагать свои мысли. Сам же ругаешь меня за недоразвитую голову. Я полюбила тебя по-настоящему, Радослав. Да и можно ли было тебя не полюбить с первого взгляда. Я запомнила тебя ещё там, в вашей ГРОЗ, когда ты пришёл туда со своей нарядной и очень красивой, ослепительной женой. Ты и сам сиял, и я не могла понять, она ли одарила тебя своим сиянием, или это ты изливаешь на неё своё сияние. Вы оба были необычны, Радослав. Я только и подумала, что вот, меня такой мужчина никогда не полюбит. А потом я увидела тебя в звездолёте матери. Мне показалось, что я вошла не в управляющий центр звездолёта, а в какой-то прекрасный сон, ставший явью. Я сразу же разлюбила Белояра. То есть, его я и не любила никогда, только развлекалась от скуки с ним. От одиночества. Ведь на Земле я была никому не интересна. Никто не обращал на меня внимания. Только Кук и хвалил меня, называл ласковыми словами… Но я всегда знала, что ничего с ним у меня не будет. А тебя увидела и поняла, будет! Всё будет! С тем, кто на Земле был для меня недостижим. Ты пойми, Радослав, я совсем молодая, и когда я нравлюсь другим, я от того только ещё больше горжусь, что у тебя такая вот жена. Никому не доступная, только тебе. Я ещё сильнее люблю тебя, поскольку перестаю считать себя ущербной, как было там, где почти не было мужчин. Разве ты знаешь, как ужасно жить юной девушке там, где живут одни женщины, а мужчины все залётные и быстро исчезающие в бездне над твоей головой. Остаются только крикливые дети, сварливые женщины, надоевшие сверстницы и бестолковые сверстники, считающие себя существами высшего порядка, тошнотворные цветники на одинаковых островах, да монотонный шум противно-прогретого мелкого океана. Вот такой была моя жизнь до встречи с тобою. – Ландыш, добрая и по-детски отходчивая, уже начисто забывшая все его жалящие слова, прижалась к нему. Он и сам не понимал, как мог так обидеть её и заподозрить в низкой интрижке с местным шаманом, неважно, сын он Кука или нет.
– Каким был мой отец? Мама никогда не рассказывала мне о нём. Ты его знал?
– Знал. Но лучше бы было и для него, и для меня никогда нам друг друга не знать. Он был отличный парень, но сами обстоятельства были не теми, что остаются в памяти как лучшие дни жизни.
– Хорошо. Я поняла, что тебе не хочется таких воспоминаний. Тот маг, а его зовут Кипарис, катал меня на лодке…
Тут Радослав рассмеялся, вспомнив своё, придуманное себе имя; Можжевельник. – Имена тут забавные, – только и сказал он.
– Он показал мне один из «Городов Создателя» почти вблизи, – Ландыш потрогала свои губы и замолчала.
– Ты с ним целовалась? – спросил он.
– Нет! Нет! Как ты можешь так думать. Он тоже не такой, чтобы лезть к женщине, да ещё замужней. Я сразу ему сказала, что я жена и уже мать. Маг Кипарис умный и очень сдержанный человек. Но мне он рассказал, что прежде был совсем другим. Конечно, я ему понравилась. Ты же понимаешь, что ни один мужчина не будет тратить время на женщину, ему не симпатичную. А самое странное в том, что Кипарис очень хорошо знает Иву и знал Фиолета во времена, когда Фиолета считали обычным, хотя и чудным бродягой.
– Да? Действительно, совпадение почти невероятное. И что он рассказывал про Фиолета?
– Не так уж и много. Как я поняла, те воспоминания ему тяжелы. Причина в том, что Ива всегда была не безразлична магу Кипарису. Может, и по сей день это так. Кипарис рассказал, что теперь у Ивы есть новый друг. То есть друг он старый. То есть совсем молодой, они с детства знают друг друга. Его зовут Светлый Поток.
– Действительно, совпадения невероятные. Я сегодня встретил в столице парня по имени Светлый Поток. Мы вместе сбежали с ним из тюрьмы.
– Что? – Ландыш приоткрыла рот, что было у неё признаком крайнего изумления. – Из какой тюрьмы, Радослав?
Она долго смеялась над тем, что он назвал себя Можжевельником, над вором, чья жена была любительницей секса на шелковом белье, а у бедолаги не было денег на шелка.
– История глупая и одновременно горестная. Жалко бедную женщину, которую избивал негодяй, который убежал. И жалко воришку, которого поймали за любовь его жены к экзотике. Какое наказание грозит воришкам здесь? Как думаешь?
– Не знаю. Не интересовался. Присудят к каким-нибудь нелёгким грязным, но необходимым работам на благо общества, а потом отпустят. Да может, он и врал. Воры всегда убедительные вруны.
– Мы будем мириться? – спросила она.
– Разве мы не помирились? – спросил он.
– Не так. По-настоящему… – Ландыш обняла его за шею, приникла к его губам. Но её поцелуй остался без ответа.
– Как-нибудь в другой раз, – ответил он. – Я устал от своего нелепого путешествия. – Он встал, она осталась на диване. – Я хочу отдохнуть в одиночестве. Даже не могу сказать тебе спокойной ночи, поскольку уже утро, – сказал он и ушёл. Такой вот решительный отказ от неё произошёл впервые.
