– Заткнись! – уже зло повторил Радослав. Костя послушно замолчал. Из сыновей Кука он был самый недисциплинированный, плохо воспитанный, самый болтливый и самый добродушный.
– Ничего, Радослав. Скоро отбываем отсюда. Совсем уже скоро, – ободряюще добавил он на прощание, когда они расставались на той самой поляне, под которой и был ангар с аэролётом Радослава. Костя не стал погружать туда свой аэролёт, поскольку не планировал задержки у Радослава.
– Заткнись, пока я тебя не огрел по хребту, – опять сказал ему Радослав, не нуждаясь в его утешении. Он достал свой браслет и направил сигнал в нужную точку. Пласт земли открылся как люк погреба, и Радослав спустился вниз в освещённый ангар по лестнице. Люк закрылся.
– Нашёл себе головную боль, а я терпи его брань! – процедил обиженный Костя ему вслед. – Мог бы и один прокуковать тут. Вполне себе неплохо, как Андрей, к примеру. Или как я и все прочие. – Костя был добр, но обидчив. Поразмыслив, он решил, что Радославу можно и посочувствовать. Жена – кривляка, глупая, пошлая в своих бессмысленных рюшечках и местных шелках, маленькая дурёха, зачем-то залезшая в постель такого выжженного Космосом человека как Радослав. Вот теперь и терпит, а то и сбегает от него, как терпеть невмоготу. Костя был также и отходчив. Он уже не сердился на Радослава. Он поднял машину к облакам со свинцовым отблеском от приближающегося и, по-видимому, пасмурного утра. – Вот он задаст этой кошке мурлыке и гуляке! – сказал он весело. – Такой муж за баловство не погладит! Надо было меня выбирать! Вместе бы сейчас летали над всеми континентами…
Ландыш бросилась ему навстречу, повисла на его шее, – Что случилось? Где ты был?
Он оттолкнул её, не грубо, но достаточно, чтобы она поняла, насколько он не расположен к нежностям. – Я? Разве не ты где-то там была, а я всего лишь отправился тебя искать. Каким образом ты попала домой, если транспорт не ходит до утра?
– Я? Так меня довезли по синей скоростной дороге, Радослав! Ты понимаешь, я была в одном Храме Ночной Звезды. Я обязательно тебе его покажу. И там служит один маг. Он и довёз меня по синей скоростной дороге, поскольку за ним прибыл водитель на особой машине для магов. Ему в столицу было надо. У него там жильё есть. Поэтому он мне и сказал, чтобы я не торопилась к скоростной дороге, чтобы успеть на общественный транспорт. Он меня подбросит до самого дома. Я от дороги добралась пешком совсем быстро, поскольку спуск с неё совсем рядом с нашим и обычным. – Она трещала безостановочно, что наводило на мысль о том, что она стремится нечто скрыть. Её глаза были подёрнуты некой дымкой, как глаза лгущего человека. Для Радослава она не могла быть тайной.
– У тебя глаза как у кошки, которая сожрала хозяйский кусок со стола, – сказал он. – Как ты могла тащиться ночью по посёлку, когда любой бродяга мог схватить тебя и уволочь в кусты!
– Разве в нашем посёлке есть бродяги?
– Бродяги на то и бродяги, что бродят повсюду. И с чего вдруг чужой маг непонятно какого Храма, куда ты запёрлась с непонятной целью, решил тебя облагодетельствовать тем, что допустил тебя до своей кастовой дороги?
– Он добрый человек. А маги, чтобы ты знал, Радослав, дают обет безбрачия.
– Они дают обет безбрачия, но вовсе не обет полового воздержания. Я отлично осведомлён по поводу здешних обычаев и жизненных правил. Маги тут мужчины, а не бесполые ангелы. Не сумасшедшие аскеты, как в прошлом были на Земле, которые зарывались в земляные норы и ели какие-то акриды. Если, конечно, верить историческим источникам, насквозь лживым и придуманным писаками с ущербными мозгами.
Ландыш подошла к нему и попробовала повторно обвить его шею руками, – Мне так не хватало тебя во время моей прогулки, – сказала она, – но тебя же невозможно вытащить из дома…
– Отстань! И хватит врать! Ты и с Фиолетом дружила, виляя перед ним голой, мизерной своей задницей! Даже он не соблазнился на тебя!
Ландыш опешила от его грубой злости. – Ты ревнивец, Радослав?
– Я? Да кого и к кому ревновать? Ты мне кто? Ты узница – утеха для такого же узника. Да попадись ты мне на Земле, я на такую как ты и взгляда бы не пожертвовал, лягушка -попрыгушка, – повторил он вдруг слова Кости. – Не заметил бы тебя, не отличил бы от общего фона в силу твоей размытой бледности!
Ландыш задохнулась от обиды, – Да как ты смеешь…
Он рванул её к себе за руку, – Бродяжка! Для кого шелками своими дикарскими захламила весь дом? Маг, говоришь, добрый? А муж злой? Мало тебя трахает? Или мне возместить пробел твоей матери и отшлёпать тебя как следует за гуляние по дикой планете в компании какого-то шамана? А если бы он тебя убил? Зарыл? Сожрал твоё сердце? Или утопил бы в реке, принеся в жертву своему водяному богу?
Тут Ландыш вздрогнула, и он сразу уловил, что последние слова что-то зацепили в ней. – Купалась с ним нагишом, как с Фиолетом?
