Ландыш опять перевернулась на спину. Она закрыла глаза и увидела золотую реку. Плавное течение реки убаюкивало её. Только не было понятно, является ли солнце, окрасившее реку, солнцем заката или солнцем рассвета? Вечерняя речная вода обычно бывает маняще-тёплой, а утренняя – отпугивающей и холодной. Из реки вынырнула русалка с золотым лицом и с серебряным хвостом. Она манила к себе в тёмный поток. И пока Ландыш раздумывала о том, холодная вода или тёплая, Радослав вошёл в реку, демонстрируя жене свою атлетическую, лишённую возрастных признаков стать. Но там, в золотистых текучих бликах на тёмной поверхности воды, против её быстрого течения уже плыл Кипарис, пытающийся ухватить русалку, уже схваченную Радославом. Ландыш увидела зверский оскал лица молодого мага. Он то появлялся над водой, то пропадал в ней, энергично махая смуглыми натренированными руками. Радослав был несравнимо более сильным, он взял мага за голову и окунул в плотную страшную воду, – поскольку во сне у этой воды не было ни края, ни дна, – не давая ему вынырнуть, после чего Кипарис уже не появлялся.
– Не трогай его! – испуганно крикнула она, – Это не твоя русалка и не твоя река! Он вырос на её берегах, и всё тут принадлежит ему! – Все чувства были предельно обострены, как никогда не бывает в реальности, но бывает иногда во сне. Ландыш стало жаль несчастного пловца, утопленного безжалостным пришельцем, решившим себя развлечь. – Ненавижу тебя! – и во сне она действительно ненавидела Радослава. А тот только снисходительно погладил её по попе, поскольку на самом деле сидел рядом с нею на диване.
Ландыш открыла глаза, смахнув внезапный сон со своих ресниц.
– Как быстро я уснула. Даже не заметила того. Каким жестоким я тебя вдруг увидела. Во сне.
– Я и есть жестокий. Просто твоё подсознание об этом знает, а сама ты нет, – ответил он, допивая чай уже из её чашки. – Пока ты спала, открыв свой рот и ловя свои неведомые грёзы, я вот о чём думал. Надо срочно отсюда улетать. Пока все эти, невозможные с любой точки зрения, скоростные дороги не упали на наши головы уже не во сне, а вполне себе реально. А Города Создателей не выплеснули из себя толпы обезумевших вдруг жителей. Вот какой сон видел я. Тут нет никакой подлинности, тут происходит весьма странный эксперимент неведомо кого, неизвестно для чего. Я опытный в таких делах. Я это чую даже своим костным мозгом, поскольку у меня в последнее время ноют все кости. Или я переутомился от безделья? Как Лота переутомилась от труда. Разве ты не видишь того, как я похудел в последнее время?
– Нет, – искренне ответила Ландыш. – Ты просто стал стройнее в последнее время. Я думала, это от того, что мы с тобою стали часто любить друг друга… Разве не так?
– А ты случайно не сексом во сне занималась? Ты очень громко стонала.
– Нет! Зачем бы во сне, когда можно в реальности? – она обвила его руками. – Я видела какой-то кошмар.
– Когда женщина видит во сне кошмар, это и означает, что происходит разрядка сексуального напряжения, – он ловко высвободился из её объятий и встал. – Мне пора. Поря – поря! Нет, не поря! – сказал он нелепую фразу. – Это тоже из литературной детской классики, – пояснил он. – Мне бабушка в детстве читала сказку о страшных болотных кикиморах, как они скакали с кочки на кочку на одной ноге, потому что у них и была одна нога, и кричали, ловя своим огромным ртом комаров: «Поря ли нам позавтракать? Поря, поря! Нет, не поря»!
– Зачем же твоя бабушка читала тебе такие ужасные сказки? – удивилась Ландыш.
– Сказка была добрая и весёлая. Просто мимоходом герой попал на болото к кикиморам. Потом он от них убежал.
– Как думаешь, а тут есть настоящие русалки?
– Тебе лучше знать. Ты же купалась в здешней реке, а не я.
– А мне приснилось, что это ты поймал здешнюю русалку с золотым лицом. А потом в борьбе за неё утопил мага…
– Я не несу ответственности за твои сны. И твой маг, по счастью, жив и здоров. Надеюсь на это. Я разрешаю тебе самой проверить. Опять на лодочке покатаетесь. Чего тебе скучать, моя девочка. Но уж позволь и мне отправиться на ловлю своей уже русалки. – Он засмеялся.
– Почему маг мой? Он всецело принадлежит местному обществу, а не мне. Только смотри, не поймай кикимору вместо русалки.
– А ты смотри, не утони уже реально, а не во сне.
– Я не тону даже в снах. Я выросла возле океана. А река такая маленькая и мелкая в сравнении с ним. Ты знаешь о том, что местные люди боятся океана как смерти? У них и преступников топят в океане.
– Нет. Я того не знал. Я же с местными не общаюсь в отличие от тебя. А Куку я не склонен верить на все сто. Он всегда что-то темнит и не договаривает.
– Как же не общался? А златолицые женщины в доме Андрея? А Лота?
– Лота – в единственном числе. Я только помог ей осуществить её мечту накопить «много ню». Насчёт «ню» ничего не знаю, но вот мечта её оказалась с оскалом настоящего убийцы. Разве её не жалко? Она очень добрая и доверчивая, а столько вытерпела. Я опять ей помогу. Ты не будешь ревновать меня?
