– Нет, Кук. Раз уж сразу между нами выстроились отношения вежливого безразличия, то уж нет. Ни один из них даже не проявил ко мне чисто человеческого расположения. Я для них всех какая-то глупая обуза. Только Костя ещё заигрывал со мною, да и то от одиночества. Я же чувствую, что я одному только Радославу и понравилась как женщина. Я вошла в управляющий отсек, а он так посмотрел, как будто всё знает про меня, всю мою душу разглядел, всю меня, как стёклышко на просвет, а потом обнял моё сердце, погладил нежно-нежно и дал безмолвное обещание будущей любви. Вот как это было, Кук. Да ещё ты меня мог бы полюбить по-настоящему. Но ты уже стар, Кук. Мы во времени с тобою разминулись. Оставайся уж для Вики. Она ведь тоже не молодая.
– Да кто этому Венду в своё время и не нравился? Все, кажется, ему были милы, и ни одной он не принёс счастья в последующем. Ни одной. Чуешь, Ландыш? Такая уж особая стать была у этого человека. Манит, сверкает как звезда, а то ли есть она, то ли и нет её уже давно. Один световой мираж и остался.
– Почему ты говоришь о нём в прошедшем времени?
– Так для нас с тобой он и остался в прошедшем времени. Забудь его, Ландыш!
– А мои сны? Как их забудешь? Я ещё долго буду их обдумывать.
– Обдумывай, пока настоящие события не вовлекли тебя в своё быстротекучее течение. Не всё же будешь предаваться ловле снов в закрытом пространстве звездолёта. Подлинная жизнь совсем уже скоро окатит тебя мощными волнами новых событий, встреч и даже чудес.
– Правда?
– Ну а как иначе?
– И всё же, Белояр, я буду долго плакать. Некоторое время. Ты не будешь меня ругать за это?
– Буду. Нечего тут сырость разводить. Вон девчоночка махонькая Виталина, дочка моя и Викина, раз уж мы решили её удочерить, она может плакать. Ей по возрасту можно. А ты завершай свой слезливый розовый период жизни. Становись, наконец, взрослой.
– Я постараюсь. Ты такой хороший, Белояр. Не зря я тебя до появления Радослава выбрала, – Ландыш обняла его за шею.– Конечно, после него я уже никогда не смогу испытывать к тебе прежнее влечение, но мои чувства к тебе как к родному отцу стали.
– Да уж. Я хороший, я пригожий, только доля такая… – произнёс он печально. – А бороду я всё же отращу. Да и Вике я уже надоел своим скучным и безупречным черепом. Если уж сверху ничего не растёт, отпустим нижнее опахало. Будем опять играть в новые образы. Я уже не Кук. Я теперь снова Артём Воронов. Так меня Разумов, за которым мы сюда прибыли, и звал когда-то. Как тебе?
– Артём? Трудно привыкать к твоему настоящему имени. Но я буду стараться. А ты уже не будешь звать меня Ландыш? Я снова стану Ланой? Светланой, как мама меня и назвала?
– Нет. Мне Ландыш милее. Да и к чему твоё переименование, если ты свою жизненную игру пока и не начинала под таким чудесным именем. Светлана навсегда осталась на полусонной планете имени твоей матери. Ты – Ландыш. Так и оставайся.
– А мои сны – выдумка моего сознания во время релаксации? Как думаешь? Или они о той жизни, которая могла быть, но не случилась? Или как предчувствие того, что будет?
– У тебя всё будет намного лучше, чем в твоих снах. – Кук, ставший Артёмом Вороновым, взял Ландыш на руки и поставил рядом с капсулой. – Всё, Ландыш. Закончены твои сумбурные сны. Начинается твоя настоящая жизнь. Уже завтра мы будем в поселении наших на Паралее. Посмотришь, какой уникальный и универсальный, подземный и наземный комплекс там есть. Он лишь частично законсервирован, закрыт по необходимости, частично и был разрушен из-за опасения, что будет захвачен не теми, кем надо. Но для нас, для прилетевших землян там раздолье. Так что места хватит. Посмотришь места, где и жил два десятилетия Рудольф Венд, которого ты никогда не знала. Поскольку Радослав им не был, хотя и носил его внешний облик. Есть старинная сказка про волшебника, которого заточили в бочку, лишив его силы. Он там исчах. Вошла в подвал девушка, а волшебник просит, дай водички испить! Девушка добрая была, жалостливая, дала ему живой водички. А он окреп, бочку разломал, да и был таков. Сгинул. Вот ты и была для Рудольфа Венда такой вот живой водой по необходимости. А как испил он тебя как живую воду, получил необходимую силу, то и умчался в свои волшебные измерения. Потому и не тоскуй о том, в ком к тебе любви истинной не было. Не пара он тебе! Не тот, кто тебя ждёт в твоём будущем. И чую я, дочка, того, кто в самом ближайшем уже будущем протянет тебе руку, которую ты сразу и признаешь за родную и необходимую тебе. На то я и маг, чтобы прозревать, если уж и не отдалённое, то близкое будущее.
– Счастливое? – спросила она.
– Ну, а какое же ещё? – ответил он.
– Не миражное? – спросила она.
– Самое настоящее, – ответил он.
– Он будет похож на Радослава? – спросила она и добавила после небольшого молчания. – Я никого другого уже не полюблю.
– Ну, пусть он будет похож на Рудольфа Венда, – ответил он и добавил после короткого совсем раздумья. – Раз уж тебе так хочется. А Радослава, я повторяю, не было никогда!
