– Кук, почему ты думаешь, что я недозрелая дурочка? Мне ведь уже давно не шестнадцать. Я у себя на планете работала как каторжная. На ягодных плантациях, на уборке урожая. Я ухаживала за животными, которых доила. Ведь детям нужно молоко. Вся моя жизнь там была непрерывным трудом. И только вечерами и в периоды избыточного накала светового дня, я и отдыхала, купаясь в океане или валяясь в тени рощ. А ты думаешь, что у нас там сплошной праздник безделья? Так и не заметила я, как прошла моя ранняя и скудная на впечатления юность. Никто так и не полюбил меня, а я любила только в своих мечтах и в снах, как оказалось. Не могу даже сказать, что Радослав мне что-то обещал. Я не помню того, а такое чувство, что у меня украли целую жизнь с ним, которой, оказывается, и не было? Но я помню его касания, его ласки и даже запах его кожи. Его бороду…
– Так бывает. После пробуждения возникают странные состояния сознания. Ложные ретроспективы собственной жизни. Даже галлюцинации возможны. Пройдёт.
– И такая тоска, Кук, как будто я прожила с ним рядом не дни, а годы. Как будто я что-то утеряла там, где я, оказывается, и не была никогда.
– Я же говорю тебе…
– Кто похитил мою память, Кук? Ведь я же ощущаю в себе какую-то рваную дыру, и концы прежней жизни, которую я помню, не состыкуются с тем, что теперь. Где плавное перетекание одной фазы в другую? И почему я не помню того, как Радослав и Андрей прощались со мною перед своим отбытием на планету Ирис? Не могли же они забыть обо мне? Не могли не попрощаться с коллегами по звездолёту. Я не помню, как ты сам отлучался туда, откуда и привёз забавную девочку… Что случилось с её родителями?
– Ничего хорошего с ними не случилось, как ты понимаешь и сама. Зачем я буду грузить тебя чужими несчастьями? Не помнишь потому, что и не было никакого прощания.
– Как же? Андрей, если хочешь знать, хотел стать моим возлюбленным на Бусинке. Но мать так его шуганула, что он и забыл моё имя после этого. Мать говорила, что моим первым будет тот самый человек, которого она мне и указала в здании ГРОЗ во время новогоднего банкета. А он был там с твоей дочерью, Кук! Он был там как никто. Он был человеком из особого мира, вовсе не такого булыжно-заземлённого, какой обтекал души окружающих его людей. Пусть почти все те люди были причастны Космосу, но только в его глазах я увидела подлинную тайну Вселенной, чей отблеск упал на него. Это вовсе не был призрачный отблеск чего-то невесомого как мираж. Он был подобен нешуточной тяжести, поскольку я как-то сразу ухватила то, что этому человеку очень тяжело жить, что он вселенски одинок, что только я разделю тяжесть его загадочной ноши, поделиться которой он не мог с твоей ослепительной дочерью, Кук. Она и знать не хотела ни о чём, кроме себя и своих забав. Пусть её забавы были утонченно-ментальными, а не грубо-вещественными, она не была той женщиной, которая была ему нужна. Мать же сказала: «Жён у него было много, и эта преходящая, как и те, кто были до неё. Ты будешь его последней женой. Ты»! Моя мать никогда и никого не обманывала. Тем более меня она никогда бы не обманула. И вдруг такой финал? Он просто забыл обо мне? Моя мать болтунья, выжившая из последнего ума? Или есть нечто, что и вырвано из меня, после чего я и ощущаю эту странную пустошь там, где должен бы расти плодоносящий сад? Откуда, скажи, пришёл в мой сон некий Кипарис? Из чего моё подсознание сплело мою жизнь, совместную с Радославом? Вернее, её обрывки, поданные мне в моих же снах? И наконец, откуда мне послано видение человека, столь похожего на Радослава, но очень молодого? Почти моего ровесника? Я только что и видела его в Кристалле как в зеркале, а ты не дал мне рассмотреть его лицо.
– Ты видела своё будущее. Мать, даже того не желая, передала тебе частичку своего ясновидения. Так я думаю. Твоя настоящая жизнь случится на Паралее.
– Хочешь сказать, что я встречу тут человека, похожего на Радослава? Что сам Радослав был только миражом будущего? Нет. Радослав был настоящим, а не миражным. Но он что-то сотворил со мною такое, что потребовалось сделать мне коррекцию памяти. Я не права, Кук?
Кук внезапно пошёл красными пятнами по лицу, по лысине, что вызвало её немалое удивление. Он опять провёл ладонью по небритому подбородку, похожему на кактус. – Я стал стареть. Я разучился держать себя в волевой узде. Я и впрямь пошёл вспять в своём развитии. Впадаю в юношескую нестабильность психики. Ландыш, когда мы окажемся на Паралее, тебе будет чем занять свои мысли. Ты забудешь о своих снах. По поводу же твоего, действительно, загадочного видения вот что я тебе скажу. У Радослава на Паралее остался сын. Примерно в твоих летах, чуть лишь и старше. Он сын Нэи. Его выкрали у бедняжки, когда сама она убежала от Венда и родила ребёнка, затаившись где-то в глуши. Венд сильно страдал, но сына не нашёл. Он предполагал, что его похитил бывший муж Нэи и старый её воспитатель Тон-Ат.
