– Почти. Там же был огромный мелкий океан, а я умею дышать под водой.
– Как здесь? Такой же океан?
– Озеро не океан. В сравнении с океаном – озеро это как капелька в сравнении с озером, где ты и будешь купаться.
– Капелька? Я не помещусь в капельке, – Виталина дурачилась, притворяясь более маленькой, чем была в действительности. Как и все дети, она любила притворяться глупенькой, чтобы манипулировать взрослыми. Ландыш отлично чувствовала её притворство.
– Виталина, – сказал Владимир, – ты будешь настоящей русалкой, когда вырастешь. И утопишь не одно сердце в безжалостной пучине любви. Ты будешь обворожительной и тайно-умной, как мама.
– Мамочка Викуся?
– Ну да, – вынужден был согласиться Владимир. – А что думаешь по поводу мамы Ландыш? Она какая на твой взгляд? У тебя же две мамы.
Виталина долго молчала, совсем по взрослому глядя в горные удалённые выси, мерцающие на фоне зеленоватой лазури зыбкими как облака вершинами. Так что их можно было принять и за груду низких облаков. Настолько далеки они были, настолько лишёнными каменной и ледяной плотности. – Мамка Ландыш не моя мамочка, – сказала она. – Она кукушка.
– Иди ты! – крикнула ей Ландыш. – А то твоя мамочка русалка уплывёт купаться без тебя. Викуся! – крикнула она, увидев Вику. Та вышла в комбинезоне, у которого она отрезала рукава до плеч, а штанины укоротила до самых ягодиц. Так что вышел отличный курортный костюмчик. Пышная попа Вики была хоть куда. Кук не мог на неё нарадоваться. И ножки у Вики были полненькие и ровные как у девушки. Они загорели и выглядели как шоколадное мороженое по виду. Такими же аппетитными, так что их хотелось полизать. Одним словом не старая жена, а вечная юница. Кук не скрывал своего очарования женой. Он только и делал, что ругал Ландыш за её худобу, за её бледность и печальный образ, обзывая Пьеро – именем сказочного персонажа в белой и свободной одежде. Поскольку Ландыш умышленно носила только свободные комбинезоны светлых оттенков. Ей так хотелось. Возможно, это была защита от жадных невольных взглядов на неё со стороны шести богатырей вокруг. Кук входил в их число, хотя и имел под боком привлекательную загорелую, пышно взбитую как крем-брюле «Вкуснюсю».
В это утро всё было не как всегда. И потому, что она пришла в подземный комплекс с Владимиром и потому, что впервые вдруг захотела пройтись по тем отсекам, где когда-то жили космические десантники. По её просьбе Владимир согласился включить для неё освещение в жилом секторе. Ради того, чтобы странная туристка совершила своё путешествие туда, где когда-то кипела жизнь.
– Глупая же потеря времени, – ворчал Владимир.
– Его тут у нас навалом, – не согласилась она. Но как-то почувствовала, что ему тут жутковато. Все комнаты, одинаковые как пчелиные соты, оказались на удивление ничуть не пыльными, – все новенькие, словно с них только что сняли условную упаковку и приготовили для использования. И всё же, если вглядеться, то поседевшими от необитаемости, наверное, уже вечной как сама смерть. Осмотрев одну такую соту, незачем было тратить время на другую. Только некоторые, большие по размеру, имели в себе несколько отделений, что указывало на то, что тут жил командный состав. В технические и прочие служебные отсеки Владимир её не пустил.
