– А твой милый Ва-Лери с его способностью совокупляться по три раза за ночь, а утром повторить всё по новой? Он не подходит для такой цели? – подковырнул её Сирт. Ландыш и Руднэй сидели в позе двух окаменевших голубков, подобных тем, коими украшают комоды всякие бабушки. Такая мысль возникла у самой Ландыш, начитанной сверх меры в последнее время. А как выглядело объективно, то есть со стороны, она не знала. Но ей не хотелось выходить из такого вот состояния сладостного тёплого окаменения, поскольку она успела согреться в его объятиях.
– Надо было с Инары стащить её накидку, – сказал Руднэй, – ты совсем замёрзла, а мне нечем тебя согреть.
– Ты меня уже согрел, – сказала она.
– И я! И я застыла! – вдруг тоном маленькой Виталины закричала Рамина.
– И что теперь? Укрыться же нечем, – резонно возразил Сирт, стаскивая с себя свою зелёную рубашку и накрывая ею Рамину. – Как бы наша труженица не захворала. Тогда родное производство понесёт ощутимые убытки, лишившись такой вот замечательной и дисциплинированной работницы на пару дней. Всё пойдёт прахом! Производство придётся закрыть.
– Не смешно, – отозвалась Рамина, кутаясь в его рубашку. Сирт остался голым до пояса. Ландыш обернулась и увидела, как отлично и спортивно он выглядит.
– Отдам твою рубашку своему Ва-Лери. Финэля её заштопает. Рубашка атласная, дорогая. А у тебя полно и других. А то у Ва-Лери жуткая одежда. Но я же не за одежду его люблю. Он мне голый нравится. Лана, ты озябла? Пусть и Руднэй снимет свою рубашку, – предложила она ехидно.
– Нет, – ответил Руднэй. – Я раздеваться при девушках не буду. Я не так воспитан.
– А я вовсе не воспитан. Кому было? Мама – бывшая аристократка, отринувшая все заповеди предков. Отец – уж очень занятый человек, – ответил Сирт.
– Не надо мне рубашки. Мне не холодно, – сказала Ландыш. Они расцепились с ощутимым усилием. Машина тронулась, и вскоре въехала на территорию города. В том самом месте, где и находилась крытая остановка для общественного транспорта, Ландыш велела остановить машину.
– Куда? – в страхе вскричала Рамина, – тут же лес кругом! И темень страшная. Ты что, Лана? Поехали ко мне ночевать, если тебе до твоих полей топать и топать. А почему мы туда не доехали? – спросила она удивлённо.
– Тут совсем рядом, – сказала Ландыш, – меня встретят.
– Кто?! – спросили её все разом.
– Кто надо. – Ландыш быстро помчалась от машины в сторону стены леса, где и была нужная тропинка. Чтобы они её не вздумали догонять. Она знала, что там уже стоит обеспокоенный Владимир. Об этом на самое ушко ей и сообщил маячок, находящийся в её универсальном переводчике.
Кук так и не дождался Ландыш к себе в рабочий отсек. Он раздумывал, стоит или нет пойти к ней самому. Но Ландыш никого к себе в «башню узника» не пускала. Это была её, неприкасаемая для прочих территория. Даже непонятно каким образом она всех так выстроила, что ей все подчинились. И никто её не тревожил там. Как она там обитала, что делала, – в свободное от работы время всякий делал, что хотел. Только однажды Вика туда влезла и прибежала к мужу, чтобы сообщить, что Ландыш развела там жуткую грязь, что она даже не пользуется постельным бельём, что спит в том же, в чём и работает. Просто валится на свою постель и спит. Кругом крошки, грязные тарелки, кои она забыла вернуть в кухонный отсек после того, как ела в одиночестве. А ела она также часто в одиночестве, утаскивая к себе еду в башню. «Она деградирует, Артём»! – вопила Вика. – «У неё явный психический сдвиг. И зачем только ты влез в её голову. Она стала чудной». «Она абсолютно нормальная», – спокойно отреагировал Кук. – «Пусть живёт, как хочет. Она и прежде была лентяйка. Радослав с нею намучился. Ты забыла, как она подкинула тебе своего ребёнка, не желая грузить себя ничем»? «Ей бы царицей быть в окружении сонма слуг», – только и ответила Вика.
