В ожидании рассвета перед назначенной встречей Кук не спал. Он бродил по территории объекта, глядел на светло-сизое ночное небо Паралеи и спрашивал сам себя: чего тут ждали? Какая сила держала тут экипаж целый год в земном исчислении? Почему долгожданный переговорщик тянул и не появился сразу? Вопросы имели следующие ответы, не знал некто ожидающий о появлении Кука ничего. Выжидал по причинам неизвестным, а экипаж сам же Кук держал тут по причине страха за жизнь собственных детей. Не за себя. Ведь было обещано, – не отдашь хреновый амулет на Паралее тому, кому он и предназначен, не доберёшься до Земли. Хотя не добраться – такая вероятность остаётся и без амулета – перстня. А самому Куку было и тут неплохо. Команда успела обжиться, обустроиться, привыкнуть. Как ко всему привыкает человек, особенно если впереди не гаснет свет надежды на прекрасное будущее. Его может и не наступить, и для иных не наступает никогда, а для прочих оно наступает далеко не прекрасным, а самым обыденным. Если бы не фаза сна самой Ирис, несущая непредсказуемость и неопределённость всей её картонной цивилизации, барахтаться в которой ему было незачем, Кук бы и вообще оттуда носа не высунул наружу. Живи и радуйся. Но пережить перезагрузку, в процессе чего сохранности экипажу никто не гарантировал, не входило в его устремления никак. А проторчать всё это время в звездолёте было всё одно, что в гробу, только в гробу с удобствами. То ли дело дышать вольным чистым воздухом Паралеи, любоваться на то, как звезда Магниус, по-местному Ихэ-Ола, взбивает каждое утро и каждый вечер свою небесную глазунью, как зеленеет необычное небо над головой и хрустальными льдами далёких горных вершин. А климат, климат всегда ровный, и только в редкие дни обжигают кожу лучи, льющиеся из звенящего зенита. А пространства, уйдя в которые всегда знаешь, что ни лихого человека, ни хищного существа ты не встретишь. Их просто тут нет. Горная страна была безлюдна и лишена хищных зверей, могущих напасть на человека. Исключая змей, конечно, и мелкой пакости в виде насекомых. Но от змей защищали особые ботинки, защитные штаны, и только внутри купола женщины гуляли в самодельных шортах. Странное бирюзовое озеро и вообще было по всему окружающему его береговому периметру лишено наличия как змей, так и насекомых. Оно что-то излучало из своих лучезарных водяных недр, что отпугивало разнообразный гнус, но это что-то изучению не поддавалось. Такие вот отрадные странности наводили всё же на мысль, – озеро рукотворное. Рукотворное не в смысле, что руки были человечьи, а в том, что его создали некогда разумные обитатели гор для собственных нужд, потому и обезопасили всю округу от нежелательных посетителей. Выходит, и им змеи не нравились и угрожали их комфорту. Короче, очередной голографический интерьер для космического туризма, как выражалась Вика. Не будь планета занята, лучшего места для жизни землян не сыскать. Но земляне никогда и не пытались стать тут чёрными риэлторами по отъёму чужих отчизн.
– Хорошо-то как! – вслух восторгался старый Кук, подставляя свою вовсе не старую грудь и вполне пока упругую кожу под красное излучение утренней Магниус, только что высунувшейся из-за картинно изрезанного дальними горами горизонта. Красное излучение восхода, его вибрации, пронзая всё человеческое существо, дарует исцеление недугов и укрепление здоровья, если в исцелении нужды нет. Для этой цели Кук спустил свой комбинезон до пояса, раздумывая, а не стоит ли подставить под восход и свои чресла? Но передумал, решив, что встречать местного дипломата чреслами наружу – это как-то чревато, где ты ни будь. А тот может возникнуть с любой стороны, где и не ждёшь. Сама вода озера даже на расстоянии обдавала прохладой, дышала перламутровым туманным дыханием. Прогревалась она очень быстро, а остывала и совсем уж внезапно только к утру.
– Отлично выглядишь! – раздался голос на чистейшем русском языке позади Кука. Он вздрогнул и повернулся на девяносто градусов. Позади него стоял высокий старик. И хотя Кук тоже юношей давно не являлся, но в сравнении с появившимся выглядел добрым молодцом. Тем ни менее выправка и рост у деда были отличные, прямо-таки военные в старом понимании. Волосы белейшие, как снежные вершины, лицо приятно-смуглое, глаза – чистое золото. Не дед, а рекламная картинка красочной, но весьма предельной уже старости, клонящейся к неизбежному закату в миры под названием «тот свет». Как её не раскрашивай, а радости при виде таковой нет. Его даже пожилым мужчиной нельзя было назвать. А он был бодр и весел как юноша, идущий с ночного свидания!
– Не ожидал так скоро, – ответил Кук, растерявшись и разозлившись на старика. Нехорошо было так подкрадываться. Как тигр какой. Надо было уже издали дать сигнал приближения. Крикнуть что-то или подойти к лицу, а не к заднице.
– Ты нервный, – заметил старик. – Где же твоя выучка?
– Так всё истирается со временем. Выучка, выдержка, выносливость. Я же немолодой. Устал давно. Жду не дождусь, домой добраться. На отдых.
