– Как всё сошлось. И я устал, и я жду не дождусь домой добраться на отдых, – повторил старик, забавно напомнив особенность маленькой Виталины.
– И чего же держит?
– Да послание твоё приму, передам, кому следует, так и свободен.
– Чего же так долго собирался? – осклабился Кук.
– А ты? Чего от меня в горах бегал? Чего ждал или боялся? – старик был серьёзен.
– Так мне и в голову не приходило, что дед в отрёпках тот, кто и нужен мне.
– В каких ещё отрёпках? – повторил дед с неудовольствием. – Я одежду от личного мастера ношу.
– Да ну? – веселился Кук такой вот чисто-земной детали.
– Мне иначе не положено. Я не простой селянин или горожанин.
– А кто ты?
– Я – смотритель за порядком в пределах всей планеты.
– Да ну!
– Не скалься, – одёрнул дед. – Приступим к серьёзному разговору. Он схватил Кука за кисть руки и в тот же самый миг Кристалл на перстне словно бы вспыхнул. Давно уже обесцвечено-серый и непрозрачный, похожий на обычный кремень, он засветился феерической радугой, разбух на глазах и даже что-то зашептал, зашелестел, как шелестит и шепчет для иного слуха северное сияние. Кук пошатнулся, ощутимо пронзённый слабым подобием электрического тока.
– Ожил, задышал, – удовлетворённо констатировал дед. – Это же не безделушка, Артём Воронов, а разумная структура. Он пробудился. Осталось одно – войти ему в контакт с новым носителем. Ты точно им не являешься. Теперь тебе его носить нельзя. Он тебя разрушит неизбежно.
– Так бери его! – Кук протянула руку к старику. Тот отстранился.
– Мне не надо! К нему прикоснётся тот, кому он и передан.
– Ну и кто он? – совсем по-детски, давно уже взрослый и тёртый космический калач Кук затряс рукой, пытаясь сбросить с себя артефакт.
– Он прибудет. Сам и снимет. А так невозможно. Он же врос в мякоть твоего пальца.
– И как же снимать будем? – поинтересовался Кук.
– Сам переместится. Ничего и не почувствуешь, – успокаивающе мурлыкал дед.
– Кто он-то? Чего темнить, коли уж стоим вплотную?
– Увидишь, Артём. Вот удивишься. Ландыш с ним придёт.
– Откуда придёт-то?
– Оттуда, откуда и я. Тебе знать ни к чему. Вы вот свой город взорвали. Даже уходя, не хотели ничего чужакам оставлять. Чего же я должен тебе все свои секреты распахнуть? А ну как ты тут останешься? А ну как потом ваши вернутся? Откуда я это знаю. Я так долго ждал потому, что раздумывал я долго. Я же, Артём, так и не смирился с теми, кто меня изгнал. Не напрямую, конечно, но вынудили к тому в силу навязанных правил и установок жизни, которые я лично не принимал. И до сих пор не принимаю. А ради своего сына и будущего здешних людей я вынужден пойти на мировую с ними. То, что есть фатальная близость конца у нас, для здешнего мира далёкая пока перспектива. И когда выбор между гибелью сиюминутной и отсроченной на неопределённо-долгое течение, не лет, а веков, то ясно же, каков он будет. И процветание Паралеи есть для них продление их собственного существования. Вот так. Поэтому-то мой сын будет их представителем здесь, а одновременно своим среди здешних. Своего рода соединяющим мостом через ту самую пропасть, что и разверзлась некогда между мною и теми, о которых тебе знать не обязательно. Хотя бы потому, что они о тебе знать не хотят. Пойми и мои мучительные раздумья длиною в год. Когда тебе предлагают признать всю твою предыдущую жизнь ошибкой, а мы, дескать, великодушные ангелы тебя прощаем. Сын твой наш будет, мир сей процветать будет. А ты – угасающая уже особь – ошибка, уклонение ничтожной частности от общего целого и незыблемо-правильного, брезгливо, но милостиво будешь допущен к возврату к своим родным корням. Чтобы на исходе жизни припасть к ним в поклоне и войти в посмертные уже вибрации своей родовой и коллективной души. Каков выбор? Демоническое бесплодное одиночество или ангельская симфония? Это, чтобы тебе понятно было, изъясняюсь в привычных образах твоей культуры. Так-то, намного всё сложнее. И сам понимаешь, что так.
– Означает ли это, что твой сын тут править будет?
– Что значит «править будет»? Оказывать управляющее воздействие на много векторные процессы развития социума, так правильнее. И не один же он останется. Тут людей-то сколько! Тут создана целая база управленцев. Тут после очищающего, но и много что порушившего катаклизма всё изменилось против тех лет, как тут Разумов, доктор Штерн, Рахманов, а также и Венд с сыном Рахманова обитали и управляли вашей базой. А ты думал?
– На златом крыльце сидели царь-царевич, король – королевич, художник, портной. Кто ты будешь такой? – вдруг пробубнил Кук. – Выходит, Ландыш нашла своего королевича? Твой сын? В него она влюбилась так, что пьяная от потрясения пришла после одной прогулки?
– Руднэй? Да, Кук, скрывать уже нечего. Она не влюбилась. Тут другое. Тут послание свыше было, тут направление было задано теми, кто и привёл её сюда, используя тебя и Пелагею. Видишь ли, только от неё могут быть дети у моего сына. От местных женщин потомства быть не может.
– Так издали и просчитали всё? Как же умудрились?
