Как Инэлия относилась к Кон-Стану? А никак. Она вообще не вникала в семейные дела своей приёмной дочери, была равнодушна и к её, также приёмным, детям. По сути, они жили рядом как приветливые, но и весьма отстранённые друг от друга соседи. Инэлия ничуть не была благодарна им за то, что их сад был полностью отдан ей. Был бы нужен самим – не отдали бы, так она считала.
– Там остановилась машина, – Хор-Арх указал за ограду. – Человек просит встречи с тобою.
– Недужный? – спросила Инэлия. – Может, сам его примешь? Я как раз занята. И вообще, – она села на садовую скамью, отряхивая руки от земли. – Сегодня не тот день, когда мы открыты для посетителей. Кому надо, тот мог бы и ознакомиться с нашими установлениями заранее. И вообще, – повторила она, – я устала от людей, будь они в болезни или здравии. Я никого не хочу видеть. Я иссякла, Хор-Арх.
– Да ведь я сам принимаю страждущих, а не ты. Ты только делаешь растительные настойки и эликсиры. Он не наш пациент. Он твой друг из твоего прошлого. Так сказал.
– Кто бы это мог быть? – спросила она также безразлично.
– Назвал имя. Колаф-Ян.
Инэлия посмотрела в небо, будто оттуда и спустится ответ по поводу того, принять его или нет. – Пусть, – сказала она, – раз пришёл, значит, ему надо.
Колаф-Ян уже стоял на садовой дорожке, поскольку вошёл следом за Хор-Архом. Хор-Арх деликатно удалился, оставив их вдвоём. Инэлия вгляделась в лицо стоящего старого Колафа и не узнала его. Он был обильно морщинист, грязно-сед, сутул и худ, не здоров глазами. Неприятный для зрения старец, хотя и наряжен в дорогую одежду. Да и прибыл на роскошной машине, оставшейся от его прежней роскоши. Машина поблескивала золотыми стёклами в прорезь ограды.
– Тебе чего? – не грубо, но и не вежливо спросила Инэлия.
– Умру скоро. Хотел повидать тебя напоследок, – хрипло ответил он, заметно борясь с собственным волнением. Колаф и прежде был человеком застенчивым, хотя и влиятельным.
– Смотри, коли охота возникла, – сказала она с таким эмоциональным безразличием, будто он был привычный и давно надоевший сосед. – Что-то стали меня одолевать призраки из прошлого в последнее время.
– Я не призрак, – сказал Колаф и сел на скамью. Оглянулся вокруг, – Хорошо живёте. Почти роскошно.
– А сам ты? – спросила она. – Всё отняли после войны и перестановки мест слагаемых?
– Каких мест? – не понял он.
– Ты же был аристократом, – пояснила Инэлия, – а теперь как?
– Живу там же, где и жил. Я как был, так и остался другом и соратником Тон-Ата.
– А-а! – насмешливо протянула Инэлия, – Так он своих друзей-соратников не лишил прежнего статуса высоко рожденных?
– Все свои богатства и прежние владения я отдал в фонд процветания и развития объединённой страны, – ответил Колаф-Ян гордо. – Я имею в виду, что мой любимый дом на острове так и остался в моём личном владении. Я всего лишь прибыл на время в пределы континента.
– Дела в столице? – с безразличием спросила Инэлия, включаясь в диалог лишь внешне, а внутренне пребывая наедине с собою. Колаф не был тому помехой.
– Какие у меня теперь дела! Я теперь отдыхаю, хотя и без радости. К одному из сыновей вот заехал. К своему самому неудачному. Он избрал для совместной жизни не самую лучшую из женщин, если для меня, но желанную для него.
– Если он неудачлив, и жена его плоха, чего и прибыл?
– Он не причина, по которой я тут. Ну, а раз прибыл, чего ж и его не навестить? Женщина Элиан оказалась ласковой, приглядной. Живут вроде ладно, только дети той Элиан – порченое отродье. А совместных детей у них нет, вот в чём горечь. Одно утешение, что сынки Элиан давно выросли и семью покинули. Потому и говорю, что сын неудачный. Не нашёл ту, кто и родила бы ему детей. Хорошо то, что у меня другие дети есть. Они оказались плодоносными побегами от нашего родового ствола.
– Один живёшь? – спросила Инэлия.
– Да. Жена умерла. Вот и подумал я, вдруг ты захочешь на склоне лет ко мне вернуться? Я человек решительный и честный. Что задумал, о том и говорю, чтобы впустую время не жевать.
Инэлия засмеялась. Колаф заворожено следил за нею. Было очевидно, как потрясён он её внешней молодостью, как живы в нём все прежние чувства. Инэлия хотела уже встать и уйти по своим делам, мало заботясь об этикете вежливости с тем, кто был для неё всё равно что призрак, забредший из забытых снов. Но передумала и осталась. Он нежно тронул её белоснежные пряди, – Только волосы у тебя и изменились. Белые какие стали, как свежевыпавший снег в высокогорьях. А так ты всё та же – лучезарная, единственная такая.
– У меня Хор-Арх в пожизненных уже избранниках, – Инэлия вздохнула. – Дочь тут рядом живёт с детьми и мужем. К чему бы мне возвращаться к тебе? Ты старый, я тоже старуха.
– Какая же ты старуха! – неподдельно вскрикнул Колаф. – Ты рядом со мною смотрелась бы как моя дочь, а то и внучка. Опять ты загадываешь мне загадки, Инэлия.
– Какие ещё загадки, Колян?
– Ну вот! Опять этот Колян… Не забыла ещё? А слышал я, что ты памяти о прошлом начисто лишилась. Значит, помнишь его, своего Рич-Арда…
