Тон-Ат после того, как ему донесли о твоём возврате из Надмирных селений, – только было ли оно, это возвращение? Прибыл в дом твоего отца. Никто не знает, о чём они говорили, но вероятно твой отец умолил верховного господина оставить всё так, как оно и свершилось. Сохранить тайну в пределах наших двух семейств, хотя всё равно поползли разные слухи. Слуги дома ведь не лишены зрения, слуха и языка. Люди сочиняли такие небылицы, что можно было лишь удивляться тому, что каждый второй человек рождается фантастом. Если бы все они имели к тому же подлинный дар оформлять свои вымыслы в литературные произведения, жить было бы некогда. Все бы читали книги. А мне Тон-Ат сказал вот что. «Откажись от этой девушки. Она вряд ли полюбит тебя. А если полюбит, тебе это причинит лишь горе». Ты не полюбила, а горе причинила всё равно. Тем, что отвергла мои ухаживания и не хотела признавать меня за своего избранника. – Колаф настолько устал от затяжного повествования, что попросил воды. Инэлия послала его к садовому бассейну. Когда он вернулся, она уже более милостиво взглянула на него. – Спасибо, что напомнил то, что сама я так и не вспомнила. Слушала тебя с удовольствием. Но не знаю, не являешься ли ты и сам тем самым фантастом, о которых ты и рассуждал. Я почти не помню лица своего отца, смутно помню его дом. Но хорошо помню его упрёки и требования от меня какого-то отчёта о моей сделке с каким-то духом преисподней, так называемым Чёрным владыкой. Ведь не могла же я самовольно выйти из мира мёртвых! – восклицал он. Он доводил меня до такого состояния, что я однажды убежала из его огромного и пустого дома очень далеко…
Наверное, будь у него жена и другие дети, ему было бы проще, как и мне тоже. Так что Хагор нашёл не самый лучший вариант из всех возможных… – она замолчала.
– Так это Хагор похитил твоего ребёнка из дома Тон-Ата, чтобы заманить и тебя с собою?
– Я не помню, – сказала Инэлия.
– Твой ребёнок родился больным, Инэлия. Не знаю, что было тому причиной. Возможно, не самые безопасные условия твоей жизни с Рич-Ардом…
– Я не жила вместе с Ричардом, – сказала Инэлия.
– Да ведь ты родила его ребёнка, – напомнил Колаф.
– Я была с Ричардом близка всего лишь раз, – сказала Инэлия.
– Пусть так. Но все те трагические события, которые породил Коряга, преследуя тебя и до, и после гибели Рич-Арда, не могли не травмировать тебя. Прячась от Коряги, ты жила не в самой благополучной среде. Нравы простонародья…
– Не забывай, что теперь ты тоже ничем не отличаешься от простонародья, как ты выражаешься, будто речь идёт о породе скота, – сказала Инэлия.
– Привычки живут долго. Они продолжают проявлять себя даже тогда, когда перестают соответствовать наличным реалиям. Взяв себе твою дочь, Тон-Ат хотел лично исцелить твою малышку, чтобы подарить ей долгую жизнь впоследствии. Он, невероятно великодушный правитель, является и великолепным врачом. А Хагор взял и похитил ребёнка! И тебя уволок за собою!
– Хотел исцелить мою дочь? Тон-Ат? Нет! – крикнула Инэлия. – Он хотел лишь изучить её необычную природу, что передалась ей от отца-пришельца. Провести свои исследования, нужные ему, чтобы найти наиболее уязвимые места в природе пришельцев, с которыми он вёл тогда войну.
– Что ты такое говоришь? – возмутился Колаф. – Девочка, как сказал Тон-Ат, являлась подлинным биологическим шедевром – бесценным сокровищем, порождением трёх звёздных рас. Да. Именно так он и сказал. Я ещё спросил, почему трёх? Если Рич-Ард был чужаком, а Инэлия наша местная, то откуда взялся некто третий? Тон-Ат ответил, что эта тайна не для моего ума. Представляю, что Хагор тебе наплёл потом. Не иначе, что ребёнка захватили с целью его умерщвления?
– Как-то так, – согласилась вдруг с лёгкостью Инэлия. – Я и сама мало верила Хагору. Но я была покалечена тогда всем случившимся, разбита вдребезги, и это не оборот речи. Я не могла иметь осмысленное понимание окружающих реалий. Я действительно верила, что он спас мою девочку…
– Разве смог Хагор – жалкий прислужник Тон-Ата дать тебе такую жизнь, какую мог устроить для тебя я?
– Хагор никогда не был прислужником Тон-Ата. Он всего лишь притворялся тем, кем никогда не являлся. Он оберегал меня. Он спас меня после моего безумного прыжка в пропасть. По счастью, та пропасть была лишь неглубоким оврагом, заросшим богатой и густой травой, что и смягчило удар. А я была так слаба, что мне только пригрезилось, что я стою на краю бездонной пропасти. В том состоянии, что я находилась, я не могла бы дойти до гор. Я всего лишь разбила себе лицо о выступающие камни, да и ушиблась несколько. – Она невольно потрогала еле заметные давние следы от шрамов на своём лице. Колаф не без содрогания проследил за её движениями. – Значит, ты многое помнишь, – сказал он. – Тогда скажи, кто ты на самом деле?
