– В будущем нас станет больше, и ситуация изменится, – проговорил наконец Гумбольт. – На Земле Джерны всегда были сильнее и быстрее людей, но когда Джерны прибудут на Рагнарок, они встретят расу, которая в действительности уже не будет полностью человеческой. Они встретят расу, перед которой они будут как лесные козы перед хищниками.
– Если только они не появятся слишком скоро, – сказал Крэг.
– На этот риск мы должны пойти, – ответил Гумбольт.
Произнося эти слова, он вновь подумал, как он часто задумывался об этом в последние годы, не подписал ли он всем им смертный приговор, когда приказал построить передатчик. Да, мы не должны позволить забыть о Джернах будущим поколениям... И ведь сталь нельзя закалить, не поместив ее прежде в огонь.
Гумбольт оставался последним из Молодых, когда проснулся однажды осенней ночью пятьдесят шестого года и почувствовал у себя жар Адской Лихорадки. Он не стал звать никого из колонистов. Они ничего не могли для него сделать, а он уже сделал для них все, что мог.
Он сделал для них все, что мог... и сейчас он оставит сорок девять мужчин, женщин и детей перед лицом неизвестных сил Большой Зимы, в то время как над ними нависал выкованный им меч – все возрастающая опасность обнаружения их Джернами.
Он снова и снова задавал себе вопрос, остро сознавая, что сейчас для него было слишком поздно что-либо изменить: – Не организовал ли я истребление своего народа?
Затем, сквозь красный туман лихорадки, к нему вновь обратилась Джулия, вновь сидящая рядом с ним в вечерних сумерках и говорившая:
– Запомни меня, Билли, и этот вечер, и то, что я тебе говорила... научи их сражаться и не бояться ничего... не позволяй им никогда забыть, как они оказались на Рагнароке...
Джулия казалась очень близкой и настоящей, и все его сомнения постепенно исчезли. Научи их сражаться... Не позволяй им забыть... Люди Рагнарока были только одетыми в шкуры охотниками, сидящими в пещерах, но со временем их число увеличится. Каждое поколение будет сильнее предыдущего; он запустил в движение такие силы, которые принесут последнему поколению испытание боем и возможность завоевать свободу. То, как они будут сражаться в тот день, определит их судьбу, но сейчас он вновь был уверен в том, какой будет эта судьба. Они пройдут победителями перед разбитыми и униженными Джернами.
Шла зима восемьдесят пятого года, и температура опустилась до ста шести градусов ниже нуля. Уолтер Гумбольт стоял у выхода из ледяного тоннеля, ведущего из пещер к леднику, и смотрел на небо.
Был полдень, но на усыпанном звездами небе не было видно солнца. Прошло много недель с того дня, когда солнце скрылось за горизонтом на юге. Поначалу в течение некоторого времени движение солнца можно было определить по туманному ореолу у горизонта, а затем исчез и он. Но сейчас наступило время вновь появиться этому ореолу и возвестить о возвращении солнца.
Морозный воздух, устремляясь с неба на землю, заставлял мерцать звезды. Уолтер моргнул, едва не приморозив ресницы к нижним векам, и повернулся, чтобы посмотреть на север.
В той стороне развернулся гигантский занавес северного сияния, заполнивший треть неба, разрываясь и колышась складками, пульсирующими красным и зеленым, розовым, лиловым и фиолетовым. Отражения этих огней вспыхивали на леднике, идущем вниз от пещер и мягко светились на другом леднике, покрывающем станцию передатчика. Сам передатчик был давно занесен в пещеру, но генератор и водяное колесо все еще оставались там, покрытые ледяным панцирем.
В течение трех лет ледник перед пещерами увеличивался, а южная сторона плато была погребена под снегом уже десять лет. Лишь редкие лесные козы изредка забредали далеко на север, в местность, расположенную к югу от пещер, и они оставались там только на короткий период между последним снегом весны и первым снегом осени. Их зимний дом находился где-то возле экватора. То, что называли Южной Низменностью, было сейчас замерзшей, безжизненной пустыней.
Однажды колонисты подумали о том, чтобы отправиться в долину Провала, туда, где в темных пещерах спали пересмешники. Но даже если бы они поднялись на плато и совершили невероятный подвиг по преодолению покрытого ледниками и обдуваемого метелями горного кряжа Крэга, в долине пересмешников они не нашли бы пищи – только немного зерна, запасенного пересмешниками, которое бы скоро кончилось.
Им негде было жить, кроме как в пещерах вместе с животными, подобно кочевникам. А если бы они каждый год мигрировали к экватору, им пришлось бы оставить все книги, инструменты и все, что когда-нибудь могло дать им цивилизованный образ жизни и показать, как освободиться из своей тюрьмы.
Уолтер вновь посмотрел на юг, туда, где должен был появиться ореол, думая: «К этому времени они должны были уже принять решение. Я их лидер – но я не могу заставить их оставаться здесь против воли. Я могу только просить их обдумать, к каким последствиям приведет наш уход отсюда».
