Население Приюта Путника, – любознательные, доброжелательные, гостеприимные люди. За столетнюю историю полетов земляне только однажды умудрились поссориться с аборигенами. Генерал, тогда еще майор Иванофф, задумал документально оформить планету в личную собственность. Пел соловьем, расписывая старшему вождю Нэелю, отцу Нэльки, выгоды добровольного рабства.
Глуп майор, даже более, чем жаден: не учел умение местных жителей читать мысли собеседника. Бесхитростные деликатные аборигены тщетно пытались помочь Иваноффу "сохранить лицо". Уклонялись от льющегося сладкого вранья, незаметно стряхивали с ушей развешиваемую "лапшу" и всячески намекали расходившемуся аферисту о необходимости скорейшего отъезда.
Увы, доброжелательность майор воспринимал по-земному – признаком слабости и готовностью уступить. Ему казалось, еще одно усилие, и доверенность на управление планетой украситься заветной подписью. "Дожимая", начал угрожать, расчехлил пушку корабля, дал команду стрелять и заставил-таки жителей взяться за оружие. Путники оседлали своих двуногих крылатых скакунов и лавиной пошли вперед, осыпая транспорт и команду стрелами.
Генерала, тогда еще майора Иваноффа, спасла врожденная подлость: схватил в охапку дочь вождя Нэльку и, укрываясь ею, как щитом, добрался до корабля, взбежал по трапу и нажал кнопку запуска двигателей, оставив команду в плену аборигенов.
Имена оставленного экипажа выгравировали на Стеле Космической Славы, родственникам выплатили компенсацию, а корыстолюбивого мерзавца начальство чествовало как героя. Иногда мне кажется, что Земля управляется роботами, – без морали, без совести, без чести.
Мне пришлось потратить немало нервных клеток, убеждая Путников в адекватности и лояльности землян. Очень помогло присутствие оставленного экипажа. Парни, которым путь на Родину был закрыт в связи со "смертью" быстро обжились, подружились, взяли жен из местных красавиц, счастливо проводили время на уютной планете и пользовались доверием аборигенов. Я бы сказал "излишним".
"Компьютерный бог" оставленного экипажа, – пару лет тому я пинком вышвырнул бездельника из своей команды, а Иванофф приютил родственную душу, – оказался вегетарианцем, с хорошо подвешенным языком, – настоящее идеологическое оружие. Полгода назад, в свой последний приезд, я заметил явственные следы политического брожения среди нормального, прежде, населения.
– Алексей, – "боевое" обращение мгновенно мобилизует команду. – Связь с "Надеждой", Александр, готовимся к посадке.
На экране высветилась рубка "девчачьего" транспорта. Девушки переоделись в камуфляж, демонстрируя готовность к возможным опасностям. Никогда не знаешь, что ждет после высадки: на планетах меняются правительства, государственный строй, иногда и климат.
Военная форма придает женщинам шарм скрытой полу запретной сексуальности, и мой брутальный экипаж разом подтянул животы и напрягся, как охотничий пес перед дичью.
– Наша Надя – лучшая, – хихикнула в ухо Нэлька.
– Нэля, – я постарался подавить улыбку строгостью, – где твой боевой пост?
– Ой, – сестренка испуганно прикрыла пальчиками губы и помчалась в машинное отделение.
Серега наконец-то соизволил появиться в рубке с намерением занять кресло второго пилота. Подчиняясь какому-то внутреннему протесту, я предупреждающе поднял руку:
– Готовься к высадке. Проверь оружие.
– А в корабле, кто останется?
– Федор.
Пока не понял, откуда появилась настороженность ко второму пилоту, но интуиция до сих пор не подводила, и я привык ей доверять.
– Надя, посадка с ходу. Без команды люк не открывать, быть готовыми к взлету. Три, два, раз, поехали.
Корпус "Надежды", который мы уже привыкли видеть неподвижным, чуть дрогнул и пошел вниз. Пока девчата будут садиться, мы совершим виток по орбите и осмотримся.
– Алексей, иди сюда, – вид планеты вызывал недоумение: леса, раньше зеленые, выглядели серо-черными, а голубые, прежде, реки, наоборот, ядовито зеленели. – Тебе не кажется, что картинка за последние полгода здорово изменилась?
– Может быть, свет так падает?
– Нездоровый цвет, – пробасил Федор. – Если бы я был врачом, сказал бы, "пациент болен".
– Приготовиться к посадке. Поставим диагноз на месте.
На каменистой равнине ветер относил в сторону дым от сигарообразного корпуса "Надежды", и я постарался посадить свой транспорт на минимально допустимом расстоянии – пятьсот-шестьсот метров.
Постепенно стих гул двигателей, и особенно любимая послеполетная тишина установилась в рубке, прилегла на усталые плечи и руки, освободила от долгого напряжения мозг.
– Федор, никому не открывать, никого не пускать, связь не терять.
– Есть, капитан.
– Шеф, по инструкции, в корабле должен оставаться второй пилот, – Серега волновался и оттого краснел больше обычного.
– Серега, – очень мне не понравилось его стремление остаться в корабле. – Инструкции осмысленно нарушает человек с характером победителя… или анархист, я как раз из таких, а твои крепкие руки нам могут пригодиться в рукопашной схватке.
