"Насилуй свое тело и душу, жуя вершки и корешки, можешь урину пить, если надеешься, что заработаешь этим небесное блаженство, но зачем навязывать свои взгляды людям?" – я усмехнулся и пошел навстречу выстрелам.
В свое время выкинул лоха и мазилу из экипажа именно за неумение стрелять в цель. В револьвере десять зарядов. Передо мной мелькнула Нэлька, откинула челку с третьего глаза и шепнула в лицо компьютерщика:
– Сдохни, придурок; застрелись, пока патроны не кончились!
Судя по фразочке, крутые блокбастеры – основное чтиво моей сестрички. Нужно будет перенаправить ее на классическую литературу, – филолог я, блин, или где? Подчиняясь гипнотизирующему лучику, компьютерщик обреченно потянул ствол револьвера к виску и спустил курок. Первый и последний раз его выстрел попал в цель. Я взъерошил ладонью Нэлькины волосы и прижал сестренку к себе.
– Несчастный был и злой, – вздохнула девочка, – никого не любил и никому не был нужен.
– Счастливый делится счастьем, злобный отравляет злобой. Не жаль мне его. Но ты пообещай быть счастливой.
– Есть! – по-военному четко отреагировала Нэлька и попыталась вытянуться по стойке "смирно".
– Вольно. Исполняй. – мы рассмеялись.
"Побеждать все, что движется!"
Все время, занятое подавлением мятежа, я поглядывал в сторону кораблей "Витязя" и "Надежды", томимый отсутствием информации. На попытки связаться с Федором, скайп в мочке уха отзывался хрипением, стонами да бессвязными голосами. Вслушиваться не позволяла обстановка. Оставалось надеяться, что Федя Боцман продолжает борьбу со Светкой и Серегой за контроль над транспортом. Только бы продержался до нашего возвращения: терять корабль в сложившейся ситуации – худший из вариантов – наш дом, наша крепость.
Неэль – вождь и правитель планеты Приют Путника – наконец-то вышел из ступора. Раздавал указы, рассылал вестовых по дальним поселениям, и пел звонкие зажигательные песни для групп и отдельных граждан планеты, вдохновляя и побуждая население к созидательному труду на единение с природой ради общего блага. Я пообещал оставить Путникам часть биологического материала: семена растений, икру рыб – из груза, предназначенного Земле-2.
– Андрюха, – Леха за моей спиной отчитывал Сашку механика. – Все разбежались Куда ты смотрел?
– Куда и все, – Сашка пыхтел смущенно. – Обернулся, этих костоломов след простыл. Я это… Серегу видел, с бластером.
– Вегетарианец с вегетарианцем всегда договорится, – Леха взглянул на меня.
– Возьмем конов у Неэля.
Уже через минуту мы втроем мчались на крылатых скакунах к кораблю. Коны во время бега помогали себе крыльями и поездка по плавности напоминала полет. Я попытался связаться с"Надеждой".
– Надя, как дела.
– Наконец-то. Осматриваемся, ждем указаний.
– Серега с кучкой аборигенов, похоже, отправился штурмовать "Витязь". Подтянись туда минут через пяток, только запри корабль и никого в нем не оставляй: я уже не знаю, кому доверять.
– На меня ты всегда можешь положиться,… – в голосе девушки промелькнула моя любимая усмешка.
– Возбуждающий намек. Не премину проверить твою лояльность.
– Да уж, – примни, а лучше – придави.
– Надя, мне уже жарко…
– Вот и задай им жару.
Над ухом свистнула стрела, вторая пробила шею кона, и я, едва успев сгруппироваться, покатился по камням. Сразу оттолкнулся, перекатился, краем глаза заметив искры от ткнувшейся в камни стрелы на месте моего падения, и начал стрелять. Короткие, по два-три патрона, очереди Калашникова разорвали тишину, как занавес; наполнили равнину воинственными воплями аборигенов и топотом возбужденных конов.
Леха, со стрелой в правом плече, укрылся за тушей своего убитого скакуна и, неторопливо выбирая цель, левой рукой посылал из бластера одиночные выстрелы. Сашка крутился в самой гуще всадников, направо и налево валя противников ударами приклада. К нему с искаженным яростью лицом пробирался Серега. Правду говорят: злейший враг – это бывший друг. Я вскочил и помчался наперерез.
Пешему в толпе конных не уютно, но выбирать не приходилось и, схватив Калашников за ствол, я ткнул прикладом в живот ближайшего здоровяка, а, когда он согнулся, приложил по голове, – парень тяжело брякнулся вниз. Другой целил длиной дубиной, но я толкнул его кона, и парень, потеряв равновесие, вслед за неточным ударом пролетел над моей головой. Вот и Серега. Мой второй пилот, видимо, совсем потерял голову от злости, рвался схватить Сашку за горло, забыв о бластере. Сашка не оглядывался, а меня от Сереги отделял толстый, в пышных перьях зад его кона. Хоть плачь, хоть смейся.
Правой рукой удалось дотянуться и сильно дернуть Серегу за ногу. Он с недоумением оглянулся, я дернул еще раз, и Серега распластался, сильно ударившись спиной, на камнях. Надя, Женька и Катрин, постреливая из бластеров, сгоняли аборигенов к "Витязю" и усаживали в кружок. Пленники "светили" фонарями и ссадинами, но, по-счастью, все были живы.
