Решетка остановилась в середине проема, и я прислонилась к ее краю плечом, загораживая проход и не переставая гладить лицо воина зазывающим взглядом. Парень снисходительно усмехнулся: "Каким приемом попробуешь воспользоваться, детка?" И я захлопала ресницами в полной растерянности: "Да, разве есть приемы против такой глыбы?" Повернулась спиной, взялась левой рукой за решетку застенчиво, как деревенская девушка за доску заплота, правую вперед и вверх неожиданно вскинула.
Реакция у парня молниеносная: перехватил за локоть мою руку, хотя она ничем ему не угрожала, наклонился вперед и "открыл" шею. И я ударила вертикально вверх острием ладони, точно, куда хотела: между кадыком и ухом. Посторонилась, давая упасть громадному телу в дверной проем, чтоб помешал решетке закрыться, добавила каблуком берца по затылку.
В драке преимущество на стороне женщин: нас учат драться с мужчинами, а мужиков – друг с другом. Девчонки не отстали. Из ласковых пушистых зверушек выпустили когти и клыки разъяренных пантер; чуть подправили поступательное движение двух больших десантных тел и столкнули их, ни мало не заботясь о сохранности, головами.
Вася еще ошеломленно стоял столбом посреди камеры, широко расставив руки и глупо улыбаясь, когда на его шее сомкнулся "замок" из Женькиных ног, и попка, которую он мечтал погладить, камнем ударила в низ живота, заставив кувыркнуться и распластаться на полу.
– Убила? – я пыталась рассмотреть торчащую в теле зубочистку.
– Жив, – злобно оскалилась Женька и протянула пластиковую иглу, – напомни придурку, чтоб спасибо сказал.
Торопливо пристегнули воинов их же наручниками к решетке, заткнули беретами рты, забрали ножи и пистолеты.
– Я стреляю с двух рук, – заявила Катрин и взяла два. – Не думала,что так ловко управишься. – она ткнула гиганта носком берца. – Чужеродное тело в поганой банде.
– Работает у парня голова,- согласилась Женька и поправилась, – работала.
– Оживет. Катрин, контролируешь коридор, Женя, проверяешь комнаты, я – на лестницу.
Верхний пролет упирался в закрытую и запертую чердачную дверь. Внизу, – просторный холл, стойка портье, бар, – гостиница. За столиком четверо космических воинов "режутся" в карты. Служба Безопасности за отсутствием постояльцев реквизировала объект.
Женька не заставила себя ждать:
– Восемь комнат по два человека – ночная смена отдыхает. Оружейная комната в конце коридора.
– Катрин, вышедших по нужде, – отстреливать.
– Сначала спросить, зачем вышли?
– Сначала выстрелить.
Обезвредить спящего не проблема: легонько тронуть за плечо, переводя в состояние "то ли сон, то ли явь", чтобы не заорал спросонья, и резко ударить ребром ладони в шею, переключая на тридцать-сорок минут в растительную реальность. Упарились, пока "упаковали" шестнадцать центнеровых туш и заперли дверь последней комнаты.
Я распахнула ворота "оружейки", но Женька взмахнула рукой:
– Катрин зовет.
Скользя вдоль стен, приблизились к лестнице.
– Светка примчалась, – не отрывая взгляд от первого этажа, пояснила Катрин. – В комнате за стойкой.
– Раз, два,… – я сосчитала охранников. – Теперь шесть, по два на сестру.
Космические воины, очевидно, ожидали нападения. Стояли, прижимаясь к стенам, у окон и дверей.
– Женя, я краем глаза видела в оружейке усыпляющие гранаты, и маски не забудь.
Женька обернулась моментально, всунула нам в руки пластиковые цилиндрики. По моему кивку выдернули чеки и сбросили гранаты вниз. Переждав минуту, проскочили холл и выбежали на улицу.
Федя Боцман аккуратно приковывал наручниками к перилам часового; с бластерами наперевес подбегали Сашка и Леха, я без сил прислонилась к дверному косяку.
Боцман тряс за плечи Катрин:
– Светка где?
– Маску возьми, – Женька протянула свою. – Надень, а то уснешь.
Боцман распахнул дверь и скрылся внутри.
– Живы? – виновато спросил Леха.
– Типа, не ранены? – уточнил Сашка.
На другом конце городка, у проходной, ахнул взрыв, а здание гостиницы потряс протяжный Светкин вопль.
– Светку грохнул? – побледнел Сашка.
– Не грохнул, а… – Женька засмеялась и наконец-то подобрала синоним поприличнее, – любовью занимаются.
Все засмеялись, а я загрустила: моего рыцаря среди спасителей не было.
Тыкать человечка носом, как паршивого котенка, в им же наделанное – благородное, но, увы, неблагодарное занятие. Опять же, как паршивый котенок, творит там же то же.
Выбираясь из скафандра, обратил внимание на разносящиеся по кораблю аппетитные запахи и басовитые перекаты Феди Боцмана. Пробежала к холодильнику Светка, и я невольно посторонился: дал же бог девушке комплекцию, а теперь и мужчину, наполнившего ее взгляд счастливым блеском. Язык не повернется назвать ее "лошадью с печальными глазами", только "игривой кобылой с мощным крупом".
– Федор, девчата на связь не выходили?
