— Смотри. — Тейн активировал небольшой голопроектор. В воздухе появилась схема галактики с отмеченными торговыми путями. — Кто определяет, какие технологии будут развиваться, а какие — нет?
— Корпорации?
— Корпорации — это только исполнители. А решения принимают те, кто владеет базовыми технологическими стандартами. Кто решает, что гипердвигатели будут работать именно так, а не иначе. Кто определяет совместимость систем. Кто контролирует доступ к ключевым знаниям.
Алекс начинал понимать:
— Технологические консорциумы?
— Ближе. Но это еще не все. — Тейн переключил проектор. Теперь показывал временную шкалу технологического развития. — Посмотри на эти данные. За последние двадцать тысяч лет не было создано ни одной принципиально новой технологии. Только модификации существующих.
— Значит, кто-то сознательно тормозит прогресс?
— Не тормозит. Направляет. Контролирует. Представь, что ты владеешь всеми патентами на колесо. Ты можешь разрешить делать колеса из дерева, металла, пластика. Можешь контролировать их размер, форму, назначение. Но никто не сможет создать принципиально новый способ передвижения, потому что все альтернативы будут заблокированы.
Алекс почувствовал, как у него мурашки бегут по спине. Картина становилась все более пугающей.
— И кто эти люди?
— Это не люди, — тихо сказал Тейн. — Это система. Самоподдерживающаяся структура, которая существует уже тысячелетия. Корпорации, политики, ученые — все они части этой системы. И система заинтересована в сохранении статус-кво.
— Но зачем?
— А ты готов узнать эту правду? — спросил Тейн.
— Готов, — твердо ответил Алекс.
— Тогда добро пожаловать в мир, который официально не существует, — мрачно улыбнулся Тейн. — И помни — обратного пути нет. Если ты скажешь да, то я порекомендую тебя определенным людям. И можешь забрать деньги
Алекс кивнул. Он уже давно понял, что обратного пути нет. Слишком много он узнал, слишком далеко зашел. Оставалось только идти дальше и надеяться, что правда не окажется смертельной.
В последующие дни Тейн показал ему свою лабораторию, расположенную в подвалах старого промышленного района Коронета. Но она была не похоже на то, что у него самого было в детстве. Чувствовался размах и серьезный подход к делу. Здесь, среди гудящих генераторов и мерцающих голоэкранов, хранилась коллекция артефактов, которая превосходила все, что Алекс видел в университетских архивах.
— Этот большой кристаллический процессор, — Тейн указал на устройство размером с кулак, — может выполнять вычисления, на которые современному компьютеру потребовались бы годы. А эта энергетическая ячейка работает уже двадцать тысяч лет без подзарядки.
Алекс изучал артефакты, чувствуя, как его понимание реальности рушится и перестраивается. Каждое устройство было не просто более совершенным — оно работало по принципам, которые современная наука считала невозможными.
— Как это может быть? — спросил он, держа в руках кристаллический накопитель данных, который мог хранить информации больше, чем все библиотеки Кореллии.
— Ракката понимали природу на уровне, недоступном нам, — объяснил Тейн. — Они не просто использовали физические законы — они их переписывали. И наша цивилизация построена на обломках их технологий.
— Но почему мы не можем их воспроизвести?
— Потому что для этого нужно понимание, которое система не позволяет получить. — Тейн активировал голопроектор, показывающий структуру современной галактической экономики. — Смотри. Все ключевые технологии контролируются несколькими десятками корпораций. Они владеют патентами, производственными мощностями, исследовательскими центрами.
— И что с того?
— А то, что эти корпорации принадлежат еще меньшему числу финансовых групп. А те, в свою очередь, связаны с технологическими консорциумами, которые контролируют базовые стандарты.
Схема на голопроекторе показывала сложную сеть взаимосвязей, сходящуюся к нескольким центральным узлам.
— В итоге все решения о технологическом развитии принимают несколько сотен человек. И они заинтересованы в том, чтобы ничего кардинально не менялось.
— Почему?
— Потому что любой технологический прорыв может разрушить существующую систему контроля. Представь, что завтра кто-то изобретет способ создавать гипердвигатели в домашних условиях. Что станет с транспортными корпорациями? С системой лицензирования? С контролем над торговыми путями?
Алекс начинал понимать логику системы. Она была порочной, но последовательной.
— Значит, они сознательно тормозят прогресс?
— Не тормозят — направляют. Разрешают развиваться только тем технологиям, которые укрепляют их контроль. А все остальное блокируют или засекречивают.
Тейн подошел к другой витрине, где лежали документы и голозаписи.
— Знаешь, сколько изобретателей за последнюю тысячу лет пытались создать принципиально новые технологии? Тысячи. И знаешь, что с ними происходило?
— Их останавливали?
— По-разному. Кого-то покупали, предлагая работу в корпорациях и засекречивая исследования. Кого-то дискредитировали, объявляя шарлатанами. А кого-то просто устраняли.
