Через месяц после начала учебы Алекс впервые поехал домой. Семейный дом на окраине у космопорта встретил его привычным уютом. Он немного поговорил с родителями, забрал часть вещей и засобирался обратно.
Вернувшись в институт, он обнаружил сообщение от дяди Гаррека, у того были какие-то дела на Нар-Шадаа. Связь с Нар-Шадаа была нестабильной, но голографическое изображение дяди проявилось достаточно четко. Гаррек выглядел усталым, но довольным.
— Привет, племянник, — сказал он с характерной усмешкой. — Как дела в храме науки?
— Нормально учусь, — ответил Алекс. — А как ты там? Устроился?
— О да, более чем. Работы хватает, платят в три раза больше, чем на Кореллии. Техники здесь в цене — слишком много всякого оборудования нуждается в обслуживании. — Гаррек помолчал, и его лицо стало серьезнее. — Но место это... специфическое.
Алекс видел, как дядя подбирает слова, оглядывается по сторонам.
— Общество здесь жестокое, племянник. На нижних уровнях творятся такие вещи, что лучше не знать. Хатты правят железной рукой, и у них своя психология. Если ты что-то пообещал хатту, то должен держать слово любой ценой. Их не интересуют причины, обстоятельства, форс-мажор. Дал слово — выполняй, хоть в лепешку расшибись. Иначе... — он покачал головой. — Ты не хочешь знать, что бывает с теми, кто подводит хаттов.
— Но что ты там делаешь? — спросил Алекс.
— Зарабатываю деньги. И готовлю место куда можно отступить, если что-то пойдет не так на Кореллии. Что-то мне не нравится текущая ситуация. К тому же здесь у инженеров и техников особое положение. Нас хатты не трогают и даже защищают от остальных. Знаешь почему? — Гаррек усмехнулся. — Обслуживание техники привлекает торговцев, особенно тех, кто работает в серых зонах. Это удобно для бизнеса. Хатты заинтересованы в том, чтобы именно их торговый узел процветал, а не конкурирующие станции.
Дядя наклонился ближе к камере, понизив голос:
— И еще кое-что, Алекс. Я много общаюсь с торговцами, слушаю их разговоры. Торговые маршруты перестраиваются, экономические связи рвутся. По сути, сепаратисты уже экономически обособились от Республики. Не знаю, куда смотрит правительство, но скоро полыхнет по-настоящему. Если на Кореллии станет жарко, я помогу вам здесь устроиться. Денег хороших заработаю, смогу помочь.
Он помолчал, глядя куда-то в сторону.
— Единственный минус этого места — разумные здесь мерзкие. Жестокость стала нормой, сострадание считается слабостью. Каждый день видишь вещи, которые на нормальных мирах невозможны. Но деньги есть деньгии свободы здесь больше.
Связь прервалась, оставив Алекса наедине с тревожными мыслями. Слова дяди о надвигающейся войне перекликались с тем, что он слышал в новостях. Напряженность между Республикой и сепаратистами нарастала, и Кореллия могла оказаться в центре конфликта.
Учеба продолжалась. Алекс все глубже погружался в изучение технических дисциплин, осторожно налаживал контакты с преподавателями. Библиотека КТИ стала его вторым домом. Огромные залы с голографическими каталогами, ряды серверов с оцифрованными архивами. Дроид-библиотекарь K-3SO, старая модель с потертым корпусом, оказался неожиданно полезным источником информации.
— Студентам первого курса доступны общие разделы и учебные материалы, — объяснил дроид при первом знакомстве. — Для доступа к специализированным архивам требуется разрешение преподавателя или научного руководителя.
Но постепенно Алекс заметил, что K-3SO готов обсуждать темы, выходящие за рамки стандартной программы. Особенно когда речь заходила об исторических пробелах в развитии технологий.
— Исторические записи того периода фрагментарны, — говорил дроид, отвечая на вопросы о "золотом веке" технического прогресса. — Многие архивы были утеряны во время различных конфликтов. Официальная версия говорит о периоде интенсивного развития, но некоторые исследователи высказывали альтернативные теории.
— Какие именно? — заинтересовался Алекс.
— Теории о том, что многие технологии были не изобретены, а переоткрыты. Или адаптированы из более древних источников. Но это лишь спекуляции, не поддерживаемые официальной наукой.
Тем временем жизнь в общежитии текла своим чередом. Кайл оказался хорошим товарищем — открытым, честным, хотя и не слишком глубоким мыслителем. Он часто предлагал Алексу развлечения, типичные для студентов их возраста.
— Слушай, — сказал он как-то вечером, — давай сходим в "Небесную пыль"? Там новый клуб открылся, говорят, классная музыка и много девчонок.
Алекс колебался. С одной стороны, ему нужно было поддерживать образ обычного студента. С другой — подобные развлечения казались ему пустой тратой времени.
— Ну давай, — настаивал Кайл. — Ты же не монах какой-то. Надо иногда расслабляться.
"Небесная пыль" оказалась типичным молодежным заведением. Приглушенное освещение, пульсирующая музыка, голографические проекции, создающие иллюзию космического пространства. Основную массу посетителей составляли люди, но встречались и представители других рас — грациозные твилеки с их характерными лекку, бледные цириане, несколько дуросов.
