Дроид был не просто старым. Его архитектура базировалась на принципах, которые современная наука считала недавними открытиями. Системы самодиагностики, адаптивные алгоритмы обучения, архитектура организация памяти — все это должно было появиться гораздо позже официальной даты создания дроида.
Более того, в глубинах его памяти сохранились фрагменты данных, которые не соответствовали никаким известным протоколам. Словно дроид когда-то имел доступ к информационным сетям, построенным по совершенно иным принципам.
— Очень странно, — бормотала доцент Велл, изучая очередную схему. — Такие технологии просто не могли существовать три тысячи лет назад.
— А что если могли? — тихо сказал Алекс. — Что если наше понимание истории технологий неполно?
— Вы предлагаете пересмотреть всю официальную хронологию научного прогресса?
— Я предлагаю рассмотреть возможность того, что прогресс был не линейным. Что были периоды расцвета и упадка, открытий и потерь.
Доцент долго молчала, обдумывая его слова.
— Может быть. Не я уверена, что хочу это копать. И вам тоже советую задуматься
— Почему?
Велл внимательно посмотрела на Алекса.
— Скажу вам откровенно. Алекс, неужели вы думаете, что первый заметили странности? Есть силы которым не выгоден слишком быстрый прогресс, он противоречит их интересам.
— Чьим интересам?
— Не знаю точно. У меня есть лишь догадки. Вся современная промышленность строится на предположении, что мы находимся на пике технологического развития. Что наши методы и стандарты — результат постепенного совершенствования. Если окажется, что мы просто копируем древние технологии, не понимая их до конца...
Она не договорила, но Алекс понял. Это подорвало бы основы всей экономической системы галактики.
***
Работа в лаборатории давала Алексу не только доступ к интересным материалам, но и возможность наблюдать, как война влияет на научное сообщество. Многие исследователи были мобилизованы для работы над военными проектами. Финансирование гражданских программ сокращалось, а секретность усиливалась.
— Нам повезло, что наш проект пока не засекретили, — сказала доцент Велл. — Но это может произойти в любой момент.
— А что тогда случится с дроидом?
— Его передадут военным исследователям. И все наши открытия станут государственной тайной.
Это заставило Алекса действовать быстрее. Он начал тайно копировать все данные, к которым имел доступ. Схемы, анализы, исторические справки — все, что могло пригодиться для дальнейших исследований.
Особенно его интересовали упоминания о Ракката. Фрагментарная информация начала складываться в картину древней организации?... с развитыми технологиями. Он так и не нашел информации, что это было. Организации, которая по неизвестным причинам исчезла, оставив после себя только разбросанные по галактике артефакты.
***
К концу семестра их исследование дроида было практически завершено. Результаты оказались настолько неожиданными, что доцент Велл решила написать научную статью.
— Но публиковать мы будем только часть данных, — предупредила она Алекса. — Самые спорные выводы лучше пока оставить при себе.
— Почему?
— Потому что они могут вызвать слишком много вопросов. А в военное время лишнее внимание нам ни к чему.
Алекс понял, что даже в научной среде существуют негласные ограничения на определенные темы исследований. Слишком радикальные теории могли навредить карьере, а в условиях войны — и личной безопасности.
Но для него это было только началом. Он получил первые зацепки, первые доказательства того, что современная цивилизация построена на руинах чего-то гораздо более древнего и совершенного. Теперь нужно было найти способы углубить исследования, получить доступ к более секретным архивам.
Он уже понял, что нужно ждать подходящей возможности для доступа в архивы. Кто-то ведь их должен читать? А значит как-то получают доступ
Война тем временем продолжала набирать обороты. Голонет сообщал о новых сражениях, новых жертвах, новых зверствах с обеих сторон. Общество адаптировалось к постоянному стрессу, вырабатывая иммунитет к ужасам, происходящим в далеких мирах.
Некоторые студенты создавали комитеты и движения, пытаясь как-то повлиять на ситуацию. Другие уходили добровольцами в различные организации. Третьи просто старались не думать о войне, концентрируясь на учебе и личной жизни.
Алекс выбрал последний путь. Не потому, что ему было всё равно. Просто в галактике сотни триллионов разумных, а он не видел возможности разумно повлиять на такую массу. Единственное, что можно сделать - это стать одной из жертв этой мясорубки. Он с уважением относился к выбору тех, кто ушел умирать за свои идеалы, но он не верил ни в Республику, ни в Конфедерацию. И там, и там всем управляют корпорации, режиссируя этот кровавый спектакль и зарабатывая кредиты на жизнях разумных.
