– Я его знаю, – сказал Сам Дурак. – Его зовут Йок Естер. Он главный у йокесов. Формально они никому не подчиняются, но этот субъект пользуется у них наибольшим авторитетом.
Тем временем скелет швырнул машину в сторону ближайшей многоэтажки. Автомобиль рассыпался на куски, а в здании вылетело несколько стёкол и погнулось ограждение балкона.
Тогда скелет продолжил своё движение по тротуару к следующей машине.
– То, что вы сейчас видите, – продолжил диктор, – произошло в центре города Стакан семнадцатого июня две тысячи одиннадцатого года ровно в пятнадцать часов.
– Как интересно, – сказал Вам Кого, бросив взгляд на часы на стене. – Это у них там будущее. На пару минут позднее, чем у нас сейчас.
Скелет в чёрных перчатках миновал следующую машину и подошёл к стоящему возле тротуара огромному экскаватору. Затем он так же легко приподнял его над землёй и принялся медленно раскручивать над головой.
– Сейчас вы видите кадры, – говорил диктор, – на которых некое существо разрушает уютное кафе «Зелёный дворник», одно из любимых мест отдыха горожан…
– А вон и наша вывеска, – Вам Кого радостно ткнул пальцем в сторону экрана, но тут же лицо его побледнело, он вскочил и выкрикнул: – Бежим!
Однако в то же мгновение страшный удар сотряс стену, и нас просто смело со стульев. На меня свалилось что-то мягкое и тяжёлое, я провалился в темноту, а когда чуть пришёл в себя, понял, что бегу вместе со всеми по тёмному тоннелю, в дальнем конце которого брезжит неясный свет.
– Прибавьте шагу! – крикнул Конотоп, который нёсся далеко впереди.
Я оглянулся. Следом, отставая метров на тридцать, бежал скелет и швырял в нас маленькими сверкающими шарами, которые взрывались, ударяясь о стены тоннеля. Почувствовав, как очередной шар разлетелся невдалеке от моего левого уха, я заметно прибавил в скорости, и конец тоннеля стал приближаться всё увереннее.
Стальные ноги Вам Кого с грохотом мелькали прямо впереди, а я уже успел пожалеть о пропущенных занятиях по физкультуре, поскольку задыхался и готов был рухнуть прямо здесь. Мы выбежали на свет посреди большого тенистого парка, где я обернулся, чтобы проверить, а есть ли смысл продолжать бег – возможно, преследователь уже отстал?
И тут же получил в плечо удар блестящим шаром, который присосался к моей футболке и начал жечь кожу.
– Аааа! – завопил я. – Снимите его с меня!
Скелет, который уже не спеша шагал в мою сторону, вдруг выкрикнул «В яблочко!», захохотал, неожиданно присел и, распрямившись, взмыл в небо.
– Володя, не волнуйтесь! – запыхавшись, выкрикнул Вам Кого, подбегая ко мне. – Главное – не трогайте! Взорвётся!
Все окружили меня плотным кольцом. Лица были озабоченные, скорбные. Я, словно заворожённый, смотрел на прилепившийся шар. Тот переливался и, похоже, медленно рос.
– Как же его обезвредить? – растерянно спросил Сам Дурак.
– Кранты Ясонию, – констатировал Конотоп.
– Руку точно оторвёт, – поддакнул Вам Кого.
– Шарик… – ласково произнёс Кентел. – И я такой хочу!
Он протянул руку и дотронулся до шара пальцем.
Шар с треском лопнул, превратившись в кипу розовых листочков бумаги. Я охнул и чуть не упал в обморок.
– Повезло, – пробормотал Сам Дурак, поймал один из листочков и протянул мне.
Я взял его и прочитал:
“Замучили проблемы?
Вам скучно жить?
Не можете добиться цели?
Мы поможем!
Дебилам и моральным уродам – скидки.
Исполнительная сила Вселенной – йокесы. Телефон 555-0761”.
–
Вот вам ваши йокесы, – проворчал Вам Кого, обращаясь к Сам Дураку. – От них одни разрушения и смерть. Всё ещё хотите от них помощи?
Сам Дурак промолчал.
– Пойдёмте, присядем, – предложил Вам Кого, поправляя шляпу. – Вон скамеечка. В моем возрасте такие пробежки – это уже чересчур.
– Жалко кафе, – пробормотал я, присаживаясь возле Вам Кого. – Официант погиб, наверно. Так интересно про Жюля Верна врал…
– А с чего вы взяли, Володя, – ответил Вам Кого, – что он, собственно, врал?
Я вдруг понял, что он прав – в той реальности, которая существовала для официанта в момент его рассказа, вполне могло быть, что Жюль Верн в прошлом ел в их кафе пурожаны и изобретал паровоз.
– На самом-то деле, – сказал Конотоп, – в маразме смерть не так страшна. Всё дело в том, что человек не может представить собственную смерть, поэтому и умереть, как следует, не может.
– Ну да, – усомнился я. – А если бы я взорвался от этой бомбочки?
– Ну, взорвался бы – и что? – хмыкнул Конотоп. – Меня вот насквозь проткнуло шпилем Останкинской башни, но я от этого не более мёртв, чем обычно. А вот скажите, между прочим, кто-нибудь помнит, как мы попали из кафе в тоннель?
Я промычал в ответ, остальные благоразумно промолчали.
– Вот и я говорю, – продолжил Конотоп. – Где гарантия того, что мы не погибли под обломками кафе? Может быть, мы просто не заметили своей смерти? И есть ли вообще разница – быть живым или мёртвым?
– Погоди, Конотоп, – возразил Вам Кого. – Ты что, хочешь сказать, что мы уже умерли? Не верю. Маразм основан на человеческом подсознании, а в моём подсознании смерть выглядит совсем не так.
