– Доброе утро, – сказал он, тяжко вздохнув. – К сожалению, у нас во фракции не сложилось единого мнения по данному вопросу. Как известно, война с лаками стоит денег. Денег всегда не хватает. С другой стороны, нельзя не отметить смелое решение господина Председателя защитить Землю с помощью маразматического пространства, что бы это ни значило. Должно быть, мы должны его всячески поддержать. С третьей стороны, вряд ли кто-то задумывался о том, что войну можно не только выиграть, но и проиграть. Учитывая всё вышеизложенное, предлагаю немного порассуждать…
Я вдруг осознал, что на самом деле слышу не слова докладчика, а перевод. Мне захотелось узнать, как на самом деле звучит этот язык. Я оторвал от виска таблетку психотранслятора.
– Сам нье знам, зе повьеджьеч, – говорил Тута Сидим, вытирая пот платком, – але тылко длатего, же жле розумьей свойя власна барбарзиньска мове.
Я приклеил устройство на место и тихо спросил Вам Кого:
– Это какой же язык? Эгозонский?
– Почему эгозонский? – не понял Вам Кого. – Моудийский.
Тута Сидим же продолжал:
– На этом наши рассуждения и останавливаются. Воевать плохо, но нужно, а денег на это нет. Вот такая непростая ситуация. Я кончил.
– Господин Тута Сидим, – заговорил Так Его из президиума. – Простите, я понял, что в вашей фракции есть разные мнения, и единого решения вы не выработали. Но не могли бы вы высказать свои собственные мысли по этому поводу?
– Ну что тут скажешь? – вздохнул конгрессмен. – У меня жена, дети – вы же понимаете. Конечно, уж лучше война. Как-то вот так.
– Большое спасибо, – поблагодарил Так Его. – Прошу выступить фракцию «АнтиДиктат», господин Нибудь.
Пока уже знакомый мне серый человек в наморднике сменял Туту Сидима, я успел вспомнить, что кто-то из лидеров фракций вполне мог оказаться предателем. «А на вид все приличные люди», – горько подумал я.
– Ждравствуйте, гошпода шлены Конгреша, – начал Нибудь, поправив съехавший на бок респиратор. – Вы шнова шидите не о том. Пошкольку нет ни жакона о Жемле, ни жакона о маражме, вырабатывается шплошная фикция. И давайте уж тогда штоять рашпинаться как <неразборчиво> врашкоряку…
Я отметил, что слово «неразборчиво» в моей голове было произнесено механическим голосом психотранслятора, и подивился могуществу инопланетной техники.
– Жаштавить лаков отштупить у наш маражма, может, и хватит, – говорил Нибудь, – но шами-то мы как должны поштупить? Жакон ешть жакон, а раж нет жакона, то и приходится <неразборчиво> ражные дыры. Вшо.
– Господин Нибудь, – грустно произнёс Так Его. – Извините, но не могли бы вы коротко, одним словом, ответить – вы за войну или против?
– Шамо шобой, – Нибудь развёл руками и ушёл с трибуны.
– Я не вполне… – начал Так Его, но махнул рукой и объявил: – Господин Пакер, фракция неформалов.
К трибуне развязно шёл парень в футболке и штанах настолько обтягивающих, что срамные места можно было разглядеть с галёрки. Пакер оперся волосатыми руками о края трибуны и назидательным голосом заговорил:
– Чуваки, вы не врубаетесь. Я тут на днях – вы, в натуре, не поверите – прочитал одну клёвую книжку, Рахи написали про маразм. Там в начале гон всякий, формулы, но к середине я уже фишку просёк. Ведь это же пипец как круто! Мы ж всегда этого хотели – анархия на целой планете! Я лично ща собираюсь на Землю. Это лучший способ оттянуться. Я думаю, что торкнет лучше, чем зелёный сахар или чиджанка. Если кто со мной, валяйте, моя колымага всех возьмёт. А Рахам респект, молодцы покойнички. И Вам Кого тоже крут. Я думаю такую же дыру в башке сделать…
Так Его кашлянул.
– Господин Пакер, – сказал он, – а как насчёт войны?
– Война – это прикольно, – отозвался Пакер. – Считайте, я за.
– Спасибо, – Так Его кивнул. – Приглашается господин Би Хоптон, фракция «За Центури».
Би Хоптон – среднего роста мужчина в очках – неторопливо вышел к трибуне, раскрыл папку и начал читать, изредка отрывая от листа взгляд:
– Господа конгрессмены! Я начну с того, что поблагодарю господина Председателя за смелое решение, которое он принял самостоятельно в отношении Земли. Не всякий человек на его месте взял бы на себя такую ответственность. И вряд ли вы станете отрицать, что именно этот его шаг в итоге спас целую планету. Если бы не он, Земли бы уже не существовало. Вы прекрасно знаете, что я и раньше высказывался за начало войны с лаками. Но сейчас я считаю, что объявить эту войну – наша прямая обязанность. Мне стыдно за весь Конгресс, что мы до сих пор этого не сделали. Я призываю всех поддержать господина Председателя и помочь ему завершить начатое.
– Всё-таки Би Хоптон – наш человек, – крякнул Вам Кого. – Надо будет предложить объединиться.
«Однако же, – пронеслось в моей голове, – и он может оказаться шпионом».
– Вам Кого, – спросил я. – А кто такие йокесы?
– Володя, – недовольно отозвался Вам Кого, – вы задаёте слишком много вопросов.
Тут меня прорвало.
– Конечно, я задаю слишком много вопросов! Я всю жизнь жил на красных планетах, населённых мутантами, летал на тарелочках и разговаривал с роботами. Да я даже с вашим чёртовым магнитным писсуаром сам разобрался!
