– Вы кушать? – спросил он.
– Жрать, Вовка, жрать! – поправил Костик. – Кушать я уже не могу, у меня аппетит бунтует.
– Подождите меня, – сказал Вовка. – Я только рюкзак возьму.
– Давай, – сказал Костик. – Одна нога здесь, другая там.
Вовка исчез за дверью.
– Скукотища, – сказал Костик, прислонившись к стене. – Чем бы заняться?
– А у тебя время есть? – удивился Шутов.
– Да какая разница? Нельзя же всю жизнь только учиться, жрать и спать. Нужно сделать что-нибудь интересное.
– Например? – Шутов поправил очки.
– Не знаю, – сказал Костик. – Вот, помнишь, мы весь мир на вашей карте поделили, раздали друг другу, а потом торговали?
– Помню, – кивнул Шутов. – Быстро всем надоело.
– Зато я у всех потом по дешёвке или задаром страны забрал. У меня теперь вся Земля!
– Не вся, – возразил Шутов. – Заир у меня.
– А давай ты мне его отдашь, – загорелся Костик, – а я тебе 10 процентов добытого урана с моих месторождений.
– Нет, – отрезал Шутов. – Заир мой.
Костик раскрыл рот, чтобы что-то ответить, но тут из комнаты показался Ким.
– Вовка, – сказал Костик, – ты шо там делал?
– Ручку искал, – ответил Вовка. – А что?
– Ручку искал? – переспросил Костик.– Полчаса?
– Почему полчаса? – Вовка посмотрел на часы. – Минут пять, кажется.
– Я уж думал, помру, – вздохнул Костик. – Хватить топтаться, пошли уже.
Они побрели в столовую: Костик впереди, периодически оглядываясь – запоминал обратную дорогу, за ним Вовка, а потом нахмуренный Шутов. Прошли через холл, где возле стола дежурного учителя Костик задел прислонённый к нему розовый зонтик-трость. Хмыкнул, поднял с пола, прислонил назад.
Зал столовой оказался ещё закрыт, так что они встали возле кое-как выкрашенной двустворчатой двери со стеклянными окошками и стали ждать. Разговор потёк дальше.
– Или вот помнишь, Сергей, у вас тогда демократия была в двадцать пятой?
– Помню. Тоже всем надоело. Мы тогда кровать Богданова объявили враждебной мухафазой и обвели мелом, а проверяющие ругались, говорят – грязь.
– Давайте у нас тоже будет демократия, – сказал Костик. – Я буду консул, ты трибун, а Вовка народ.
– Почему это я народ? – возмутился Вовка.
– А кто? – удивился Костик. – Народ обязательно должен быть, иначе какая демократия?
– А зачем вообще демократия? – спросил Вовка.
– Да необязательно демократия, – начал объяснять Костик, – просто надо же что-то со всем этим делать.
– С чем? – не понял Вовка.
– С жизнью.
– А давайте, – сказал Шутов, – с мёртвыми связываться. Разговаривать там, узнавать, когда конец света.
Вовка скорчил недовольную гримасу – видно было, что идея ему не нравится.
– Давайте лучше теорему какую-нибудь докажем и получим кучу денег, – предложил он.
– Давай, Вовка, вперёд, – согласился Костик. – Ты доказывай, а мне сорок процентов.
Столовая открылась, и они вместе с толпой успевших выстроиться за ними учеников ввалились внутрь и попытались организоваться в очередь. Через несколько минут, с подносами и едой, они уже оказались за столом.
– Ну что, Вовка, согласен на сорок процентов? – напомнил Костик.
– Нет, – ответил Вовка, лениво ковыряясь вилкой в гречке и отодвинув в сторону кусок курицы. Трупы он ел только в рубленом виде.
– Тогда ничего не получится с теоремой, – подвёл итог Костик.
– Можно летающую тарелку захватить, – сказал Шутов. – И выкуп требовать.
– И где ты видел летающую тарелку? – спросил Костик.
– Не видел пока, но когда-нибудь увижу.
– И сколько ждать? – Костик вздохнул. – Какие-то вы скучные. Один про мертвецов, другой про теоремы… Вовка, ты же не будешь курицу?
Вовка мотнул головой.
– Давай мне, я жрать хочу.
– Бери.
Костик переместил кусок в свою тарелку и принялся за него.
– А давайте придумаем какую-нибудь сложную пространственную фигню в семнадцати измерениях, – предложил он через минуту, – и будем вычислять в ней всякие расстояния в уме.
– Давайте, – сказал Шутов.
– Можно, – кивнул Вовка.
– Блин, – возмутился Костик, – вы шизики. Я специально это придумал, чтобы вас проверить. Проверку не прошли. Тутов, ты всё?
– Я всё. Только я Шутов, – ответил Сергей.
– А почему все тебя Тутовым называют?
– Потому что так «Ш» пишут, что не разберёшь.
– А ты, Вовка, всё?
Вовка снова мотнул головой, дожевал кусок бутерброда, запил чаем из кружки, а потом сказал «Теперь всё».
– Ну, пошли тогда, – сказал Костик. – Чудики. Семнадцать измерений, блин. Так же свихнуться можно. Сергей, ты свихнуться не боишься?
– Нет, – ответил Шутов.
– А, ну да, я забыл, ты же уже.
