С капитаном я сразу разобрался. Он был самым опасным для меня, он имел коды, покрывающие инженерные, то есть высшего доступа, и, чтобы он не успел ничего предпринять, активировав турель у тамбура рубки, я открыл огонь и буквально испепелил четырнадцать человек, включая капитана. Не фиг мой бот было себе забирать, трофей, видишь ли. Ворюга!
К сожалению, трое успели уйти, но это их слабо спасло. Фактически экипажа у линкора не осталось. Активировавшиеся дроиды службы безопасности уничтожили всех, кто покинул свои каюты. Десанту тоже не поздоровилось. Из четырёх взводов только один смог прорваться в арсенал, и сейчас взламывая переборки и отстреливая дроидов и потолочные турели, они пытались прорваться на летную палубу, теряя людей одного за другим, а вот остальные только и успели проснуться, когда началась откачка воздуха из их отсеков. Большая часть из них погибли от удушья. Также погибла и часть экипажа. Тревога, объявленная капитаном, их не спасла, мы действовали одновременно. Да и заглушил я её буквально через минуту, переведя управление на себя. Так что, судя по отчетам управляющего искина резервной рубки, на борту находилось двести шестьдесят семь трупов и двадцать три живых противника. Я в этот список внесен не был, так как считался единственным выжившим членом экипажа, инженером с поврежденной нейросетью, из-за чего вынужден был работать вручную. Не был бы я инженером и программистом, фиг бы у меня что получилось.
Осталось шестнадцать десантников, которые совсем немного не дошли до летной палубы и были вынуждены занять круговую оборону. Я к ним стянул всех боевых дроидов. К сожалению, и они не молчали, а как-то сумели связаться со своими дроидами, к которым у меня не было кодов, и активировать их. Так что это единственный опасный участок. Остальные члены бывшего экипажа, которые были помечены мной как диверсанты, гибли один за другим. Больше всего мне мешали двое программистов, которые из своей каюты очень сильно вмешивались в мою работу, но это недолго продолжалось. Ближайший боевой дроид взломал дверь в каюту, где они укрывались, и сжег их из огнемёта. Так что остались только десант, укрывшийся рядом со столовой, и шестеро технарей в скафандрах, что прятались в разных местах.
– Блин! Вы мне так весь корабль разнесете! – проворочал я с некоторой яростью, наблюдая за боем дроидов друг с другом и изредка вмешивающихся в это дело десантников. Их, кстати, осталось одиннадцать. Один из подчиненных мне дроидов перед гибелью успел очень удачно выпустить очередь из наплечного гранатомёта.
Активировав внутреннюю связь в том отсеке, где находились десантники, я сказал:
– Так, всё, хватит! Кто командир? Пусть подойдёт к ближайшему визору, стрелять не буду.
Я действительно отвел дроидов немного назад, чтобы десантники поняли, что корабль полностью контролируется. Их дроиды тоже прекратили атаки для пробивания коридора к летной палубе.
Несколько секунд длилось молчание. Было видно, что десантники общаются между собой, но вот один в боевом скафе четвёртого поколения «Стимер» оттолкнулся и поплыл в невесомости к работающему экрану визора. В том помещении, где они укрывались, такой тоже был, но в бою, когда дырявились переборки, он был уничтожен. Вот командиру и пришлось вылететь в коридор и полететь к единственному рабочему визору, подключенному к внутренней сети.
– Капитан Лус Аллейт, командир роты спецназа линкора «Шейх», – на меня смотрело привычно смуглое лицо настоящего рейковца. Вот только глаза выдавали в нём не плюшевого такого профессионала. Такой не отступит.
– Лейтенант Трен, инженерные силы поддержки флота республики Шейн. Капитан, давайте поговорим начистоту. Я полностью контролирую линкор. Он мой. По-другому не скажешь. И хотелось бы привести этот приз в приличном состоянии. А то вы мне половину жилого и технического отсека разнесли. Я вас уничтожу, в этом нет сомнения, однако и вы нанесете повреждения моему кораблю, слишком несоизмеримые с теми, которые я планировал. Поэтому давайте договоримся. Я выпускаю вас, даю бот, слово офицера, что не буду стрелять, и отпускаю. До вашей ближайшей базы, как я успел определиться, четыре дня лету в обычном пространстве. Долетите без проблем, а я к этому времени успею пересечь границу с федерацией. Так что? Это единственный ваш шанс. Я даже пропущу вас на борт с оружием и отдам остальной экипаж. Их, кстати, трое осталось.
– Сколько у меня есть времени подумать? – хмуро спросил капитан.
– Минута.
Надо отдать должное, капитан потратил всю минуту, изредка поглядывая вокруг и напряженно размышляя. Когда я снова вышел на связь, он кивнул и ответил:
– Я принимаю ваши условия, но мне нужны гарантии.
– Слово офицера устроит?
– Да, устроит, – вздохнув, ответил рейковец.
