Но отродья вселенского зла, пожравшие остальной экипаж, трусливо попрятались по углам, не отзываясь на вызов рыцаря войска Христова. Укрепившись в вере, Олаф отважно шагнул вперед и увидел первого космобеса: уродливая красноглазая тварь пучила глаза из ниши посреди рубки.
— Exorcizamus te,— затянул Мнишек, держа топор перед собой, как распятие,— omnis immundus spiritus, omnis sata-nica potestas, omnis incursio infernalis adversarii1...
Вжавшийся в кресло навигатор окончательно потерял представление, кто из них сошел с ума: приближающийся маньяк хорошо поставленным голосом вещал что-то на искаженной, однако вполне узнаваемой латыни.
— ."..in nomine et virtute Domini Nostri Jesu. Amen!2— С последними словами экзорцизма Олаф
обрушил топор на голову беса, и тот, противно взвизгнув, разлетелся вдребезги.
— Фрэнк? — озабоченно пискнула клипса интеркома.— Какого черта у тебя там происходит?
Увлеченно крошивший осколки зеркала маньяк замер и начал медленно поворачиваться. От выражения его лица настоящие бесы разбежались бы без всякой латыни.
— Фрэнк, что там у тебя творится?!
Навигатор трясущимися от ужаса пальцами попытался отключить интерком, но при этом случайно задел массажное меню. Кресло с готовностью вцепилось в пациента десятком захватов и слегка откинулось назад, утробно жужжа вибромоторчиком. Заверещав, как раненый заяц, Фрэнк попытался увильнуть от целебной процедуры, но не тут-то было — объятия кресла оказ&тись крепки, как у профессионального санитара. Какой из видов массажа ему выпал, навигатор не заметил, но расслабляющим он точно не был. Верзила с торжествующим ревом подскочил к плененной нежити, занес топор над ее головой... и это было последним, что увидел Фрэнк, прежде чем кануть во тьму.
* * *
— Предлагаю рискнуть,— сказал Дэн, разглядывая серебристый диск туманности уже не в вирт-окне, а за иллюминатором.
То ли антибиотики подействовали, то ли навигатор отоспался и отъелся за два дня, но выглядел он намного лучше. Кашель стал реже, красные пятна на щеках исчезли, волосы парень вымыл и собрал в куцый хвостик, за что Полина тут же окрестила его Корабельной Белочкой.
— Я — «за»,— тут же поддержал Теодор.
Парочка из пилота и навигатора получилась забавная: тихий, худощавый и вдобавок осунувшийся из-за болезни Дэн — и рослый, шумный, азартный Тед, мигом заполонявший любое помещение, в которое заходил. Даже в пультого-стиной народу без него казалось вполовину меньше. Тем не менее парни быстро сработались, идеально дополняя друг друга.
— А если зависнем? — Станислав был настроен более скептически. Через выбранный навигатором сектор летали редко, вышедшую из строя станцию гашения могли чинить несколько дней, а то и недель.
Дэн вывел туманность и на вирт-окно, перебрал пальцами по клавиатуре, показывая капитану собранную информацию.
— Она в регистре. Работодатели не смогут придраться — сломанная станция подпадает под статью «непреодолимые обстоятельства».
— Месяц расхлебывать это болото тоже не хочется.
— Семь дней назад она работала, я пробил по базе.— Навигатор не настаивал, но и не сдавался, коварно заражая своей уверенностью.
— Учти, под твою личную ответственность,— сурово сказал капитан.
— Хорошо,— спокойно согласился Дэн и провел пальцем по вирт-окну, заменяя пунктир линией.
— Что-то не нравишься ты нашему старику,— недоуменным шепотом заметил Тед, когда капитан отошел достаточно далеко.
Навигатор только пожал плечами («и не с такими летал»). Его, похоже, вообще невозможно было вывести из себя: рыжий мог слушать-слушать, а потом одной меткой фразой поставить обидчика на место. С Владимиром работало безотказно, хотя всех остальных ученый успел задол-бать по самое «не могу». Он критиковал все: и допотопный корабль, и тяжелый рок, который любил слушать пилот (в наушниках, но если стоять рядом — то все равно раздражает!), и коротковатую койку, и неудобную программную систему (хотя садился за компьютер только разложить пасьянс), и случайно попавшийся в каше камешек, и вообще, любимой его присказкой было: «Это ж вам не в вакууме летать, тут думать надо!» Между ворчанием Владимир как-то обмолвился, что дома его ждет невеста, и теперь всей команде жутко хотелось посмотреть на эту святую девушку, а то и скинуться ей на медаль.
На транспортнике присутствие пилота за штурвалом требовалось только во время маневров, и, проведя корабль через очередную червоточину, Теодор ввел рассчитанный Дэном курс, переключил управление на автоматику и с чистой совестью встал из-за пульта. Станиславу пустое пилотское кресло при летящем корабле было в новинку и даже слегка пугало — на военных кораблях космолетчики (причем и навигатор тоже!) покидали места только под смену или ногами вперед. Впрочем, там и часовые сутки напролет у каждого отсека стояли, а мирная жизнь диктовала свои комфортные правила.
