— Именно! — кивнул мастер. — Ну, конечно, будут трудности с синхронизацией, подстрокой под речь, и…
— Это хотя бы безвредно для него? И обратимо?
— Конечно! Просто отсоедините проектор.
— А сколько будет стоить?
Китаец замялся, растерялся. Кот мяукнул:
— Маоу! Есть!
— В общем, если вы завтра утром бесплатно прочитаете с помощью него стихи для моей дочки перед классом, я сделаю вам всё бесплатно, только за сам проектор и пульт к нему отдайте двадцать кредитов.
— Легко! — обрадовался Егоров.
И обещание выполнил.
На следующее утро в тесном бревенчатом срубе сельского класса столпилось непривычно много людей — десяток учителей и родителей, полсотни детишек всех возрастов. Кот дремал на мягкой подстилке, принесённой Адель. Над головой животного, всего на полметра вверху крутилась мультяшная голограмма с островами, тёплыми планетами и зверями. До полноценного поэтизатора конструкция не дотягивала и образы к словам не подбирала, но выступление, между тем, всё равно получилось неплохим.
Леонида нельзя было назвать хорошим педагогом, хотя в школах и училищах выступать пару раз приходилось. Он подготовился, выбрал тексты попроще и постарше, проверенные — из докосмических классиков. Разумеется, в адаптации. Рассказал про кошек, про то, что такое литература. Ответил на десяток смешных, много раз повторявшихся вопросов и в итоге ощутил даже как-то удовольствие. Казалось, от этой сотни по-северному узких восторженных глаз можно было напитаться какой-то древней энергией, силой настоящих шаманов, как напитывается космический мотылёк излучением светила.
Не обошлось и без ложки дёгтя.
В обед пришли новости о новых незарегистрированных истребителях в системе. На этот раз на орбите Тюмени — пытались достать до одной из орбиталок, но эсминец охраны оказался проворнее. Одну из машин удалось сбить, но о подробностях не сообщалось.
В тот же день «Молотов», простоявший почти двое суток в порту в поисках заказа, улетел. Попрощаться мирно с Шоном не получилось — они увидели интервью Леонида и только оттуда узнали, что он с Рязани, и что служил гардемарином в императорской гвардии.
— Убирайтесь отсюда, господин, — сухо сказал Шон, скрипя желваками. — Думали, вы из Союза. Знали бы, что вы из имперских, не взяли бы на борт. Скрывали зачем?
— Не люблю межнациональных и политических конфликтов, знаете, — пожал плечами Егоров. — Спасибо вам. Я уважаю вашу работу и ваш путь, хоть он и не мой.
— И вам хорошего пути, — кивнул Шон и молча скрылся в недрах корабля.
Гагарин единственный из команды подошёл и пожал руку — на лице парня была видна растерянность и смятение. Арсен вовсе не вышел прощаться — то ли потому что занят, то ли из политических соображений.
