Ещё Егоров почувствовал, что простуда после той прогулки всё же его поймала. Программируемые таблетки иммунитета с лейко-принтонами были не по карману, да и вряд ли где-то могли продаваться в этих краях, поэтому решил полечиться более дешёвым пойлом и посидеть пару дней на станции.
К тому же, ответ от Инспекции всё не шёл — ещё один повод остаться и подождать ответов от инстанций и знакомых. Снял за пару сотен комнатушку в припортовом общежитии. Адель уговаривала остановиться у нее в квартире и даже взяла на день отгул, чтобы сопровождать Леонида на мероприятиях. Он тактично отказался от первого и с радостью согласился на второе. Впереди маячили ещё два выходных, и оттого чувствовалось лёгкое смятение, смешанное с потерянным ощущением азарта. Егоров за пару дней настолько привык к ней, что всматривался в особенности фигуры уже почти не таясь, нагло, как в молодости, в бытность гардемарином разглядывал девушек.
Фигура Адель была странной, даже непривычной, оттого не менее интересной. Широкие низкие бёдра и не длинные, но красивые ноги делали её походку какой-то застенчивой и в то же время уютно-домашней. Только сейчас Егоров понял, как наскучили ему пафосные городские мамзели, богемные писательницы и прочий серпентарий. Что медсестра на «Тавде», что Адель настолько разительно отличались от предыдущих объектов его симпатии, что он сам удивлялся. Не то ближе к середине жизни начинаешь лучше понимать женщин, не то вдали от центральных регионов начинает тянуть на сельскую экзотику — понять он не мог. Да и не пытался, не оставляя, впрочем, лёгкую настороженность.
В обед, когда Егоров колдовал с поэтизатором и пытался разговорить кота, Адель снова заглянула к нему в комнатку.
