Семён на миг закрыл глаза и словно увидел, что происходит там, внутри. Не то космические мотыльки, кружащиеся вокруг, стали для него случайными трансляторами, то ли стресс, то ли иная, неведомая и неизученная сила запустила в нём эту способность.
Сотни людей в трясущемся от взрывов корабле заняли оборону в технических отсеках.
Вот Вован, его друг, лежит на изготовке, всматриваясь в направлении прилепившихся ко дну и к бокам челноков. Вот Егоров, стоящий рядом с винтовкой, у колонны, машет рукой, что-то беззвучно орёт. Отец, Ефим Скморохов. Мулат Степан Витальевич с грозным шестиствольником, другие коллеги. Дядя Серёжа, прикрываясь своим мотоциклом, в шлеме со связкой подвезённых гранат. Китаец Син Хун Пин с каким-то архаичным самострелом. Матросы охраны по периметру. Кто-то в скафандрах, кто-то без, надеясь лишь на удачу и на прочность переборок. Приходит команда с корректировкой, и все срываются с места, бегут к возможной точке абордажа. Бегут, падая из-за проблем с гравитацией и поднимаясь вновь. Навстречу им откуда-то вырываются одиночные фигуры — одни — высокие, в странной мерцающей форме, с непропорционально большими конечностями, со зловещими пушками наперевес, другие мелкие, быстрые, с холодным оружием. Немногие из нападавших достигают линии обороны, но бойцы по обе стороны падают, сражённые выстрелами и взмахами клинков. Уже неясно, сон это, вымышленные образы, пришедшие откуда-то из фильмов и добавленные к картинке сознанием, и лица родных и знакомых стали неразличимы, смешались в одну кучу.
Семён с хриплым вскриком открыл глаза, отстегнул ремень. Открыл заслонку, прижался к обжигающе-яркому иллюминатору.
— Стой! Вернись в кресло! Это опасно!
Семён не слушал её. Задраил шлем скафандра, отплыл в дальний конец корабля.
— Закрой шлем. Я сейчас, судрь, аварийный шлюз открою. Я поплыву туда, в крейсер.
— Вернись на место! Это приказ! Я не могу встать, чтобы остановить тебя!
— Сиди. Я спасу их.
Он швырял вещи Леонида, мусорные пакеты, какие-то строительные материалы, лежавшие там годами, коробки с просроченной едой, пока, наконец, не отодрал последний кусок обшивки, скрывавший от взгляда аварийный шлюз. Из-под обшивки вылез и медленно поплыл по пространству корабля квадрат не то холста, не то картона. Старый, с пожелтевшими и облупившимся краями, замазанный с одной стороны потрескавшейся чёрной краской и подписанный в углу размашистой подписью «Малевич».
А в следующий миг все приборы погасли.
— Что это? — в зловещей тишине спросила Дина.
Семён подплыл к лучу света, бьющего из просмотрового окна.
Позади потемневшего и погасшего суздальского крейсера виднелось вытянутое студенистое тело исполинской космической сущности. Его размеры невозможно было угадать и описать словами, но выглядело оно как новая планета странной формы, возникшая вдруг на орбите голубого гиганта. На самом деле, всё так и было — в длину тело пришельца достигало сотню тысяч километров. А ещё дальше, на десяток астрономических единиц простиралось его поле, гасящее и выключающее всё, что создано с целью убивать себе подобных. Всё, что можно было выключить, погасло.
Дина отстегнулась от кресла, подплыла к окну.
— Кит. Галактокит. Китик. Галактический. Хороший, — сказала она, чуть не плача. — Спасибо, что ты пришёл.
Потом они, как и все люди на ближайших орбитах, уснули. А мотыльки кружили в сладострастном весеннем танце, не обращая на оборвавшееся сражение двуногих никакого внимания.
