– О да, экселенц! Только…– замялся клоун.
– Что? – шевельнул бровями старик.
– Да вот… Гешефт – противник Кусаки – издох! Это не мы! Честное слово! Это чертовы посредники! Они везли их в трюме, в соседних клетках, вот Кусака его и того…
– Идиоты! – проскрипел старик.
– И еще… Еще мы не смогли найти всех бойцов на вызов, – опустив голову, промямлил клоун.
– Как так? О, проклятья Вселенной! Идиоты! Вам ничего нельзя доверить…
– Но, экселенц… Ваши бойцы… Они же не знают жалости, с ними боятся связываться. Ни одна школа бойцов не решилась сделать вызов…
– Еще раз идиоты! О Великий Создатель, ты видишь, с кем приходится работать! Я связался с кучей клоунов! – воздел старик к небу худые руки. – Зачем было связываться со школами гладиаторов? Разве здесь, на Урании, мало бродяг, которые хотят заработать? Немедленно найти бойцов! А то сам выйдешь на арену! – тоном, не терпящим возражения, сказал старик и, не глядя больше на клоуна, прошел в дверь с табличкой «Служебный вход». Лимузин внезапно взмыл вверх, и мы остались у стены здания одни. То есть я с Шариком и этот смешной клоун. Правда, вид у него был совсем не смешной, скорее жалкий. Клоун снова меня увидел, развел руками, мол, вот такая житуха, брат, бекова, и двинулся, было, вслед за стариком, когда обратил внимание на моего пса.
– А что, парень, сколько примерно веса в твоем звере? – сказал клоун, подходя поближе. Вблизи он оказался еще смешнее – наверное, из-за грима на лице.
– Не знаю, я как-то не взвешивал.
– Ну фунтов двадцать будет? – прищурился клоун.
– Да ладно, двадцать фунтов… В Шарике кил пятнадцать, не меньше, – уверенно ответил я.
– Пятнадцать, говоришь? А не хочешь ли ты, парень, посмотреть бои? – с хитрой улыбкой спросил меня клоун.
– А что, можно? – спросил я, еще не веря в свою Удачу.
– Конечно! Заявляй своего зверя и смотри, сколько угодно.
– Как это «заявляй»?
– Да я ща все покажу, все расскажу! – обрадовано затараторил клоун и, схватив меня за рукав, чуть ли не силком потащил куда-то, хотя я вроде и не сопротивлялся. Оказалось, мы направлялись к той самой странной клетке, охраняемой смешным дядькой.
– Постой здесь, – сказал мне клоун и, громко хлопнув дверью, зашел в клетку.
Во дела, подумал я про себя, обернулся и чуть ли не нос к носу столкнулся с той самой жирной гусеницей – любительницей азартных игр. Она стояла, держа на привязи те самые странные лохматые существа, издававшие не менее странные звуки. Гусеница мне вроде как обрадовалась, подмигнула, как старому знакомому, и спросила:
– Так что, малыш, все-таки решил заявить своего бойца?
– Я бы заявил, мисс, – соврал я, – да только, сами видите, билетов нет.
– А зачем билет? Заявленные бойцы пропускаются бесплатно.
– Бесплатно! – обрадовался я. – И как же я мог забыть? Ну да, конечно, я хочу заявить Шарика, то есть своего бойца. Только забыл, как это сделать.
– Как сделать? Да очень просто. Видишь этого человека в клетке, сейчас зайдешь и скажешь, что твой боец готов сражаться.
– И что, тогда меня пустят внутрь? – спросил я, с сомнением посмотрев на Шарика.
– Конечно! – объяснила гусеница, словно удивляясь моей непонятливости. – Ты же будешь считаться тренером своего бойца. Да что тут думать, пойдем, я вот тоже своих крошек заявляю. Они у меня – настоящие чемпионы!
Существа, словно поняв, что говорят про них, разом тявкнули.
– Эй, парень со зверем на привязи. Ну да, я тебе говорю, – крикнул дядька в клетке, тыча пальцем в нашу сторону, – ну-ка зайди. И вы, мадам, тоже.
Я, как истинный джентльмен, пропустил гусеницу вперед и зашел в клетку, аккуратно затворив за собой решетчатую дверь. Этот дядька был очень похож на клоуна, что меня сюда привел. И от него тоже пахло алкоголем. Только на голове у него была еще смешная шляпа. Сделана она была, кажется, из мягкого войлока в виде того самого Колизея. Никогда еще не видел такой дурацкой шляпы. Да и остальной наряд дядьки впечатлял. На нем были широчайшие зеленые штаны в полоску, желтый камзол с блестками и красные ботинки со здоровенными носами. На голой шее дядьки болталась совершенно не к месту черная бабочка. И морда вся размалевана. Еще один клоун, другими словами. Дядька, то и дело посматривая на наручный хронометр, внимательно выслушал гусеницу, ощупал ее зверей, посмотрел их зубы, удовлетворенно кивнул и записал в толстую книгу их клички. Пригласив гусеницу «пройти в ложу» и вручив ей какую-то карточку, дядька обратился ко мне:
– Ну, и как вас зовут, молодой человек?
– Меня? Люка Ажен.
– И откуда вы будете родом?
– С Санта-Лючии.
– Что за Санта-Лючия? Никогда не слышал.
– Деревня такая на Грыме. Почти город. У нас даже церковь есть!
– Что за Грым?
– Обычный Грым. Планета такая.
– А-а-а-а… Кажется, вспоминаю. Этакий скучный аграрный мир?
– Ну да, наш мистер Хоук давно на Урании торгует.
– Ну конечно, мистер Хоук – негоциант. Значит, ты хочешь выставить на бой его? – указал дядька на Шарика. – А что это за зверь? Никогда ничего подобного не видел.
– Это собака. Вы что, сами не видите?
