Здесь Клеопатра сравнивает центральный процесс с ростом растений. Психологически, здесь есть связь. Сначала она кружилась между четырьмя или почти восемью — семью с половиной — этапами, а затем перескочила на центральную проблему сосуда. Теперь она приходит к идее растения, собирающего материю из воздуха, воды и земли — отовсюду. Итак, мы видим, что растение — это сравнение для того же, для того мистического центра, на котором алхимики сосредоточили все свое внимание. Теперь она использует сравнение: так же, как растение использует минералы, воду и воздух — все элементы — и конденсирует их в новое создание, а именно растение, так и наше искусство создает одно вещество, которое состоит из всех окружающих веществ.
Затем Останес и его друзья отвечают Клеопатре. Вы видите, что Комариос и Клеопатра разговаривают с целым собранием алхимиков.
В тебе [имеется в виду Клеопатра] скрыта потрясающая и замечательная тайна. Пожалуйста, объясни, лучше об элементах: как находящееся выше идет вниз, а находящееся ниже поднимается, и как среднее приближается к самому верхнему и самому нижнему, и как они все стали одним в центре, и расскажи нам и то, что все это за элементы, и как благословенные воды спускаются и смотрят на мертвых под землей, которые скованы там и несчастны, и посмотри, как эликсир жизни входит в них и как они просыпаются, так что они сходят со своих лож. И когда воды входят в верхнюю часть их ложа, тогда приходит свет и облако несет их вверх, облака приходят от моря, а вода идет вверх, и философы могут видеть то, что видимо, и наполнены большим счастьем.
Первое замечание интересно, поскольку собрание философов говорит учителю, Клеопатре, что в ней, то есть женщине-алхимике, скрыта потрясающая тайна. Ясно, что проекция состоит в том, что тайна творения и тайна его восстановления скрыта в женском образе, в данном случае в мудрой Клеопатре. Если вы помните, во многих мифах творения, приведенных мною, в начале была беременная женская фигура, в которой содержался весь мир. Этот мотив появился
Затем текст переходит к тому, что все элементы, самый высший, самый низший, и так далее, соединены в середине: все элементы собраны вместе в центре, и в этом тайна. Затем текст переходит снова к новой идее, что одновременно с этой конденсацией всех рассеянных элементов, с этим потрясающим актом конденсации, вода жизни проникает в подземный мир, где лежат мертвые, и воскрешает их. Так конденсации совпадает с воскресением мертвых, и здесь мы подходим к мотиву тела славы.
И Клеопатра сказала им: воды входят и пробуждают тела и ослабевший в них дух, поскольку они должны долгое время страдать в подземном мире, а затем они прорастают из подземного мира и всходят, и одеваются в красивые цвета, как цветы весной, и весна сама радуется красоте, которую дает им. Для вас, кто понимает меня, я скажу: когда вы поднимете растения, и элементы, и камни со своих прежних мест, они выглядят красиво, но сами не таковы, но после того, как станут испытаны огнем, они приобретают красивый цвет и еще более прекрасную славу, а именно скрытую славу, которая жаждала красоты, и которая приходит, когда материя превращается с помощью огня в божественную субстанцию.
Идея состоит в том, что вы берете исходные тела, будь то камни или растения, материю в первозданном виде, которая может выглядеть красиво, но сама не такова, и сжечь ее дотла. Это и означает испытание огнем. Затем вы создаете что-то, что содержит скрытую духовную славу и что данный текст даже называет божественным. Итак, то, что вы создаете, конденсируя различные материалы, есть божественное тело. Оно превратилось в тело божественной природы.
Наше святое искусство подобно ребенку, который, будучи эмбрионом, питается в утробе матери и медленно растет. Сначала морские волны причиняют трупу боль и волны подземного мира уничтожают его в его гробе, но если открыть могилу того, что ранее было трупом, но живо, теперь выходит, как ребенок из чрева матери. И когда философы увидели красоту, они стали очень счастливы и, как любящая мать кормит своего новорожденного ребенка, так они стараются, кормить тот труп, который теперь стал ребенком, не молоком, но водой, поскольку все искусство [имеется в виду алхимии] — это образ ребенка, потому что она приобретает форму ребенка и во всех этих точках она полна, и это скрытая и запечатанная тайна.
