- Да ты на него Петя посмотри, боров то какой, - вмешался его напарник. – Наверняка Антоныч в своей манере, чтобы показать всю серьезность его слов, наехал на парня и перед остальными «опустил». Кому такое понравится? Но ты не обращай на это внимание, - это уже ко мне. – Рамирес не со зла так. Просто несколько раз из-за своенравных новичков бывалые погибали, в том числе здесь, на станции, вот он и не хочет повторения подобного.
Чуть успокоившись, Петр рассказал подробнее случай его спасения начальником службы охраны.
– Это произошло, когда мы с напарником уже вернулись и возле шлюза висели. Диспетчеры проморгали приближение метеоритного потока, что не удивительно. Размер у самой большой частицы был не больше моего мизинца, но скорость такая, что прошивали навылет, словно пули. Пирса сразу тремя частицами прошило. Умер мгновенно. А мне в бедро прилетело, но удачно – ни кости, ни артерии не задело. Но закрутило сильно, и я не удержался, полетев в открытый космос. Недалеко, метров на пять отлетел, но сам понимаешь, без опоры даже метр – пропасть неодолимая, - тут он выпил залпом рюмку, даже не поморщившись и тяжело вздохнув, продолжил. – Выходить к нам опасно было. Прошел поток или нет, никто наверняка знать не мог, но начальник рискнул. Он вообще мужик такой: хоть и строг сильно, но только потому, что жизни наши бережет. А так любого рудокопа, кто прожил здесь больше года, спроси: за Антона Рамиреса горой встанет. В общем, вытащил он меня, но и ему самому досталось. До сих пор шрам на левой руке от попавшей частицы у него заметить можно.
- А почему мне ник сменили? – после тяжелого молчания решил я перевести тему. Вряд ли они знают, но все же.
- Имя освободилось, вот и навесили по случаю, - неожиданно ответил худой как жердина новый напарник Петра, Игорь. Я посмотрел на него вопросительно. – Да практика такая, - увидев мое ожидание, продолжил мужчина, - есть несколько громких «цепляющих» имен. И когда прошлый гонщик с таким ником покидает турнир, неважно, став вольным космолетчиком или умерев, ник освобождается. А как только появляется яркий новичок, наиболее подходящий под него, то организаторы мигом меняют старое имя гонщика на новое. Мы кстати таких «кровавых» как ты уже штук тридцать повидали. А запомнили, дай бог, троих, кто дольше всех продержался.
Пить после этого как-то расхотелось и, попрощавшись, я двинулся в сторону дома. Да уж, кубрик теперь домом стал.
Зайдя в комнату, я увидел лежащую на кровати Алену. Когда я присел рядом, та подняла на меня заплаканные глаза и молча прижалась. Я обнял мою римлянку, натерпелась, наверное, пока на кульбиты мои смотрела. Уже, небось, и похоронила меня не раз, были там опасные моменты, видел в баре.
- Успокойся, я живой, все хорошо, - решил я ее подбодрить.
- Зачем? – услышал я вопрос.
- Ты же знаешь, зачем я это делаю.
- Зачем убил? – уточнение выбило меня из колеи.
- Ты видела сегодняшнюю гонку? - спросил я в ответ. А то мало ли, может ее не отпустили и судит она по результату, не зная подробностей?
- Да. Так зачем?
Я не знал, что ответить.
- Он хотел убить меня. У меня не было выбора.
Та неожиданно отстранилась и посмотрела мне в глаза.
- Я видела. Ты уворачивался. Мог это делать. А потом решил убить. И сделал еще хуже, чем было раньше. Мы лишились всего! Работы, дома, планеты, тебе этого мало?! – с каждым словом она все повышала голос и в конце просто кричала. – Ты хочешь, чтобы мне было плохо? Мне и так непросто здесь, так ты еще и убиваешь сына моей начальницы, чем ставишь крест на любых моих попытках хоть как-то исправить свое положение! Зачем?
Отвечать я не стал. Сейчас Аленой правят эмоции, и слова здесь ничем не помогут. Та еще минуту с яростью смотрела на меня, а потом встала и вышла из кубрика. На душе у меня стало тяжко. Я гнал от себя мысли о том, что становлюсь убийцей. Даже уже стал им, по сути. А сейчас меня буквально ткнули в этот факт. Но главное, в последствия.
Супруга вернулась только через час. Куда и зачем она ходила, я не спрашивал, да и сомневаюсь, что она ответила бы. Алена молча разделась и легла спать, отвернувшись от меня.
- Пап! - вдруг ворвался в кубрик Женя, но увидев лежащую маму, тут же сбавил тон. – Пап, представляешь, меня приняли! – парень сиял. – Спасибо! Если бы не твоя победа, то еще неизвестно, сколько бы меня мурыжили, а так сказали, что у такого крутого гонщика как ты, просто не может быть сын плохим космолетчиком.
После тирады, высказав все что хотел, он быстро прошел в свой отсек. Вот и думай, хорошо я сделал или плохо? Засыпал я тяжело, решив утром все же поговорить с Аленой еще раз. Но когда я проснулся, ее уже не было в кубрике. И что мне теперь делать с нашими отношениями?
