Я потер покрасневшие глаза и выключил в Гостиной свет – привычка, от которой никак не мог избавиться, несмотря на безлимитную солнечную энергию в моем распоряжении. Почему-то не щелкнуть выключателем казалось расточительством.
Пробравшись в кухню за полуночным перекусом, я подскочил.
Открытая дверь холодильника и стойка были перепачканы шоколадной пастой. По отсеку летала разломанная пополам белая крышка, а передо мной в воздухе висело существо, и две его ноги выскребали изнутри банку с «Нутеллой». Существо пару раз моргнуло и протянуло банку мне.
– Мне стыдно, – сказало оно. – Похоже, у меня развилась неспособность противостоять импульсам, когда речь заходит о земных орехах.
Дрожащей рукой я принял банку.
– Ты снова здесь.
– После нашего неприятного столкновения мне требовалось время для медитации и переосмысления. Ты должен понять, что наша стычка далась мне нелегко.
Я подошел к шкафу, вынул упаковку с тортильями, намазал на них ореховое чудо и свернул в анорексичные буррито. Ноги существа подрагивали – вероятно, признак волнения.
– Я рад, что ты здесь.
– Перед моим убытием ты спрашивал имя. Наш вид не имеет опознавательных знаков, личности. Мы просто существуем. Тебе будет легче, если станешь звать меня по имени?
– Да.
– Назови меня именем умного человека. Короля-философа или великого математика.
Я мысленно перелистал каталог великих людей, поразительную летопись, сверкавшую сквозь запятнанные страницы истории. Их было так много – достаточно, чтобы ненадолго превратить кого угодно в неуемного оптимиста, – но нужное имя возникло с такой уверенностью, будто во мне заговорил призрак Адама, впервые называющего все сущее. Когда-то Адам указывал на ничто и провозглашал: «кролик». И ничто становилось кроликом.
– Гануш, – сказал я.
И нечто стало Ганушем.
– А что он совершил? – поинтересовался Гануш.
Я протянул буррито, и Гануш взял его зубами. Он жевал с сомкнутыми губами и закрытыми глазами, издавая низкое рычание, будто большая собака, выпрашивающая лакомство, а низ его живота раскачивался туда-сюда. Не знаю, с чего я решил, что это «он», не видя никаких гениталий.
– Он сконструировал астрономические часы в Праге, Орлой. Позже город нанял головорезов, которые ослепили его раскаленными железными прутьями, чтобы он не создал другие. С окровавленными глазницами Гануш одним движением руки остановил часы, и никто не мог починить их целых сто лет.
– Он был астрономом.
– Да. Исследователем. Как ты.
– Я буду называться Ганушем.
Существо устроилось на полу, не обращая внимания на нулевую гравитацию. Оно вытянуло ко мне ногу, а губы, вернувшие былой ярко-алый цвет, растянулись в широкой улыбке. Я тронул кончик ноги, почувствовав под волосками жесткий гладкий панцирь. Кончик был горячий, как чашка свежего чая. Я сделал еще два буррито.
– Почему ты выбрал меня? – спросил я Гануша.
– Я наблюдал за Землей с орбиты, тощий человек. Изучал вашу историю и языки. И все же, имея доступ к знаниям, я ничего не понимал. Изначально я собирался поизучать вас пару дней, понаблюдать за обычаями. Но доступ к твоей памяти захватил меня. Я захотел узнать больше, еще больше. Прекрасный образец человеческого рода, идеальный объект исследования.
– Ну, если ты так говоришь.
– Тебя, конечно, интересует, что ты получишь взамен.
– Образец волоска. Крови. Чего угодно, что ты можешь дать. Самым большим даром было бы, если бы ты прилетел на Землю.
– Человечество не внушает мне доверия в необходимой степени, – сказал Гануш. – В этом нет пользы для моего племени. И, к сожалению, я не могу дать тебе часть себя. Тело неприкосновенно. Это закон.
– И что же, мы ничем не можем обменяться?
– Давай пока просто побудем вдвоем – но по отдельности – и посмотрим, что выйдет из нашего совместного обитания.
Я кивнул и откусил буррито. Читал ли сейчас Гануш мои безумные мысли? Чешский астронавт открывает разумную жизнь в космосе. Чешский президент первым из мировых лидеров пожимает руку инопланетянину и проводит для него экскурсию по Пражскому замку. Аэропорт Праги наводняют самолеты глав государств, которые ждут очереди встретиться с новой формой жизни. Гануш соглашается на неинвазивное исследование чешских ученых, и его органические функции приводят к невероятному прогрессу в биологии и медицине. Вопрос о смерти Бога обсуждается горячо, как никогда. Атеисты вновь заявляют о том, что его не существует, католики выступают против демона, распространяющего козни Сатаны. Я нахожусь в центре всего этого. Гануш отказывается ехать куда-либо без меня.
– Не надейся на это, тощий человек. Но я должен спросить – можешь ли ты разделить со мной еще немного земных орехов?
Сделав еще одно буррито, я сунул руку в банку и проверил упаковку с тортильями – убедиться, что ингредиенты, которыми я кормил Гануша, действительно убывают. Несмотря ни на что, безумие исключать было рано. В ту ночь я спал без снотворного.
