Из комнаты донёсся хныкающий звук – муж проснулся. Надо его одеть, покормить и в кресло у ноутбука усадить. Он не плакса совсем, это вчера утрата у них случилась – Петюня помер. Вот дед и страдает – столько лет птичка с ними прожила… Да только что горевать? Скоро все там будем!
Тамара Геннадьевна посмотрела на часы – полтретьего. Так-то они оба с мужем ранние, но вчера дед так плакал, что пришлось снотворного дать. Сон – лечит, а утро вечера мудренее, конечно. Видимо, не рассчитала с дозой немного – шестнадцать часов Павел проспал. Зато она смогла спокойно подготовиться к сегодняшнему вечеру – всё спланировать, листьев жухлых горку присмотреть (подлый первый снег сделал их мокрыми и мерзкими), мешок только надо где-то взять.
Может, ей повезёт, и муж просто так хнычет, а о вчерашнем несчастье позабыл? Тогда стоит сказать, что Петюня просто улетел. Улетел в тёплые края, как снег в окно увидел.
Когда Томке было четыре, она очень хотела домашнюю зверушку. Но жили они небогато – самим бы прокормиться! Однако ребёнок ныл и ныл, и родители пошли на хитрость – купили ей двух индоутят и поселили их в огромном корыте прям на кухне обычной хрущёвки – играй, гуляй, чем тебе не животное?
Индоутята Тамаре пришлись по душе – жёлтые, пушистые, смешные. Гулять с ними надо было дважды в день, как с настоящей собакой, – девочка выносила птенцов на лужайку за домом и, пока они щипали траву, играла в прыгалку или рисовала карандашами. Из минусов питомцев – сильно горластые они были и гадили много. Но это всё ерунда.
Выросли индоутки тоже быстро – скоро в корыто уже не помещались, и тогда им сделали загончик в папином гараже – это было за год до его смерти. Без птиц в доме даже спокойнее стало, но Томка регулярно навещала любимцев, а те при виде хозяйки радостно гоготали и шумели гладкими крыльями.
Наступили холода, и в один из дней индоуток в гараже не оказалось. «Улетели в тёплые края», – так мама сказала. И ещё сказку про гусей и Нильса принесла – всё сходилось.
Той зимой они не раз ели котлеты из птицы и вкусный наваристый суп с потрошками.
Из комнаты опять донеслось нытьё. Пенсионерка налила чай, положила кашу в глубокую тарелку с цветочной росписью по кайме и отрезала кусочек хлеба. Задержалась на секунду у окна – два мужика подозрительного вида тащили в подъезд огромный свёрток. Кажется, ковёр.
Интересно, к кому? Наверняка этот паяц из девятнадцатой заказал – вечно прибедняется, но Тамару так просто не провести! Знала она, что тот хорошо живёт и какими-то тёмными делишками промышляет.
Павел есть не хотел, от ложки с кашей отворачивался и, на удивление, внятно мыслил – такое случалось нечасто. За те полчаса, что она безуспешно пыталась влить в него овсянку, настроение мужа сменилось огромное количество раз: то он плакал о том, как «птичку жалко»; то кричал, что это она виновата и недосмотрела, выплёвывая кашу в Тамару, – «тише-тише! соседи услышат – что подумают?!»; признавался ей в любви и «теперь только мы друг у друга остались» (будто когда-то был кто-то ещё); и проклинал за то, что она принесла в дом птицу, к которой он так привязался.
С годами ничей характер лучше не становится. Надо было ещё в молодости от него убегать, когда поняла, что детей у них быть не может. Ей так хотелось малыша, единственную родную душу, кого-то, кто будет только её – любить, нянчиться с ним… Небо услышало и наказало (было за что!) – теперь Тамара Геннадьевна нянчилась с собственным мужем.
«Боже, дай же мне сил и терпения».
Позже забегала соседка – вроде взрослая уже, а такая безмозглая! Оказалось, это ей ковёр привозили, но то ли не донесли, то ли что – пропал он. Немудрено – кто ж ценные вещи в подъезде оставляет? Да и квартира у неё несчастливая – две смерти за год, это проклятье или сглаз, очевидно же!
Тамара Геннадьевна предлагала непутёвой помощь, да только нынешняя молодежь больно умная – всё-то они знают, религия им не нужна, советы старших не слушают. Чего тогда удивляться? Семья полицейского ей и то больше нравилась – те, что перед девчонкой тут жили. Он, конечно, Журавлёва в гроб загнал, но зато славянин был, не то, что другие жильцы – тьфу! Когда дед проблемный помер, Тамара даже рада была, но об этом никому знать не нужно. Раньше он нормальный был, одно время даже с Павлом Константиновичем приятельствовали, выпивали вместе, на природу ездили, пока Журавлёва не посадили, ну а с зоны – будто чудовище явилось, тюрьма всех калечит. И в полицейского бесы поделом вселились, всё же спаивать стариков до смерти нехорошо!
