Но она не ошиблась.
Жаль, но её невероятное мастерство, без всяких сомнений, величайший пилотажный триумф в отчаянной попытке выжить, остался никем не замеченным в суматохе боя. Ниамея оказалась единственной на мостике, кто, стиснув зубы и напрягая все свои физические и волевые резервы, не потерял сознание после чудовищных перегрузок, вызванных её же собственными, граничащими с безумием маневрами.
Пробуждение отозвалось мучительной судорогой в каждой клетке тела. Нестерпимая сухость сковала рот, язык словно наждачная бумага прилип к пересохшему нёбу, а горло саднило и жгло так, будто его изнутри исцарапали острыми осколками. Зрение отказывалось фокусироваться, мир вокруг представлялся хаотичным нагромождением расплывчатых цветовых пятен, словно взгляд пытался пробиться сквозь толстую, деформированную линзу из мутного стекла. Лишь слух, как ни странно, сохранил относительную ясность. Несмотря на навязчивый, тонкий писк, пульсирующий в ушах, я отчетливо различал настойчивый голос старика Блюма.
— Декстер, вы меня слышите? — его слова звучали вновь и вновь, пробиваясь сквозь пелену оглушенного сознания.
Однако тело отказывалось подчиняться. Попытка ответить обернулась лишь невнятным, гортанным мычанием, бессмысленным набором звуков, рождающихся в сведенных судорогой связках. Разум отчаянно пытался пробиться сквозь густую пелену оцепенения, но контроль над собственным телом казался недостижимым.
Наконец, после нескольких долгих минут его безуспешных попыток, голос старика Блюма стих. Слабая надежда мелькнула в затравленном сознании:
Но едва я набрал в грудь воздуха, как новая волна боли пронзила лицо. Ощущение было такое, словно в ноздри вонзили раскаленные иглы, которые, минуя все преграды, вонзились прямо в мозг, пробив череп до самого затылка. Инстинктивно я попытался откинуться назад, но резкая боль в плечах напомнила о ремнях безопасности, все еще крепко удерживающих меня в капитанском кресле. Слезы хлынули с новой силой, обжигая щеки. И, как ни странно, вместе с этой мучительной болью ко мне начало возвращаться зрение. Расплывчатые пятна постепенно обретали форму, складываясь в очертания знакомой рубки управления.
В руках старика Блюма я заметил знакомый небольшой флакон. Совсем недавно он использовал его, чтобы привести в чувство Ниамею. После того памятного инцидента, когда из-за возникшей неразберихи и взаимного недопонимания, он же сам её и вырубил, активировав функции рабского ошейника.
— Моя личная разработка, — с мягкой улыбкой произнес доктор Блюм, очевидно, решив, что мой затуманенный взгляд выражает любопытство.
— Где мы? — спохватился я, вспомнив о Пожирателях. — И где Ниамея?
Мой взгляд скользнул по мостику и зацепился за пустующее кресло пилота.
— Её жизнь вне опасности, но, — старик Валентайн со вздохом пожал плечами, — в ближайшие несколько суток, минимум, ей придётся провести в медкапсуле.
Вполуха слушая бормотание доктора Блюма, я углубился в изучение записей бортового журнала «Церы». Чем глубже я погружался в мелькающие строки, тем абсурднее казалась открывающаяся картина. Порой приходилось возвращаться назад, перечитывая целые блоки информации, настолько невероятными выглядели зафиксированные события.
Наше выживание оказалось чистой случайностью.
Исключительно благодаря феноменальному мастерству Ниамеи за штурвалом.
Наш тщательно разработанный план спасения на деле оказался жалкой фикцией, несостоятельной конструкцией, рухнувшей под натиском реальности.
Начнем с того, что Пожиратели, поверившие в нашу уловку с выброшенным маяком, настигли нас спустя считанные минуты. Нам фатально не повезло. Ниамея провела «Церу» сквозь узкий коридор между плотно сгрудившимися астероидами, несколько раз опасно чиркнув обшивкой гондол о холодный камень в особо тесных местах. Но затем корабль вырвался на открытое пространство и едва не столкнулся лоб в лоб с внезапно возникшим из ниоткуда вражеским крейсером.
— Черт бы побрал этот лабиринт, — процедил я сквозь зубы. Теперь, изучая детальные сканы астероидного поля, становилось очевидно, что оба маршрута, наш и Пожирателей, сходились в одной и той же точке.
Выходило, что все наши усилия были тщетны, и, выбрав более рискованный путь, мы лишь многократно увеличили вероятность гибели.
Однако следующие несколько записей в журнале заставили меня пересмотреть свои скоропалительные выводы. По спине пробежала неприятная дрожь, я невольно вздохнул с облегчением и еще раз мысленно вознес благодарность Ниамее.
Чудом избежав столкновения с бронированной громадой корабля Пожирателей, Ниамея молниеносно направила «Церу» в ближайший узкий проход между нависшими каменными глыбами. А спустя всего несколько тревожных секунд совершила еще один невероятный маневр.
