Когда старый ученый произнес этот титул, свергнутый с престола принц медленно расправил плечи. Вынырнув из пучины противоречивых эмоций, он вновь почувствовал под ногами твердую почву. Впервые к нему обращались именно таким образом. Это означало, что независимо от того, что случилось бы с Меа-Куином и Лемнисом, он оставался истинным принцем, единственным, на кого они могли положиться. Их единственной надеждой. Единственным символом светлого будущего.
Теперь он был спокоен, его больше не охватывало то лихорадочное возбуждение, что привело к его недавней вспышке. Теперь он чувствовал, что вполне владеет собой. Чувствовал, что стал сильнее.
– Нет, Меа-Куин, – сказал он. – Не только на мои плечи. Плечи нас троих несут равное бремя, ибо ваша роль на корабле так же важна, как роль Булло или моя.
– Оставайтесь всегда у передатчика, всегда, вы понимаете, всегда, потому что я обещаю вам, что, хотя я могу и не вернуться, все равно настанет момент, возможно, всего лишь на мгновение, в течение которого ваши сообщения могут быть переданы. Ждите этого момента, ибо от него может зависеть будущее Вселенной. Я знаю, что у нас все получится, что послание будет передано, но если мы никогда больше не встретимся, я не хочу думать, что великий Тор полностью уничтожит все то благородство духа, заложенное в вас, то, что люди называют душой, и, возможно, мы встретимся снова, за пределами этого странного творения, называемого материей.
– Я понял, – ответил Меа-Куин. – Я буду ждать.
– Тогда мы отправимся в путь с наступлением темноты, через день, – сказал Дос-Тев. – Я должен подготовить невидимые доспехи.
Вскоре после наступления лунной ночи, длившейся целый месяц, Меа-Куин наблюдал за их уходом, присев за пультом управления в комнате внизу, и, пока его глаза смотрели на экран телевизора, на котором перед его глазами представала картина ночи, его руки выполняли манипуляции, посылая в эфир потрясающий поток вихревой энергии, в надежде обмануть приборы или отвлечь внимание Неправильности Пространства от устья кратера. Он создал мощное поле потрескивающей статической энергии, мерцавшее внизу, у основания корабля, и создал волшебное световое представление на шероховатой лавово-базальтовой поверхности спутника. Радужные мерцающие огоньки, казалось, изгибались под действием невидимой силы и сливались друг с другом. Излучатель Ти-Ранли раскачивался под непосильной нагрузкой, накопившийся заряд просачивался в помещение, но Меа-Куин, казалось, не замечал этого.
Там, в черноте, где над зияющей пастью кратера, темной, как бездны Тартара, висела тонкая полоска света, порождённая восходом земного светила, его мысли обрели чёткость. В слабом свете Земли были видны неровные очертания спутника за пределами кратера и вокруг него. Слабые фрагменты зазубренных хребтов призраками выступали из мрака на фоне диска Земли. Тёмные ямы и каверны намекали на другие кратеры, на изрезанную трещинами разрушающуюся поверхность, которая, лишенная воздуха и воздействия жизни, подвергалась вековой эрозии только под влиянием времени. Одна из обрывистых стен внутреннего кратера Коперника, неровно вздымавшаяся в земном сиянии, зияла рваной прорехой, образовавшейся из-за бомбы, брошенной Булло. И все же Меа-Куин, как ни напрягал зрение, не мог разглядеть никого из тех двоих, кого искал, хотя и знал, что их невидимые тела, окруженные силовыми полями, перенаправляющими свет, пробираются по невидимому силовому лучу, тянувшемуся от странного массивного проектора на носовой части космического корабля. Этот проектор использовался Дос-Тевом в тот момент, когда Неправильность Пространства зашвырнула ракету с посланием, как бумеранг, обратно на отправивший её корабль, чтобы уменьшить инерцию и разрушительную способность несущейся на них ракеты.
С помощью Меа-Куина в сбрую невидимости был встроен компактный крошечный излучатель незаметного луча. Дос-Тев и Булло могли направлять луч вниз, в кратер, что позволяло им замедлить спуск до нужной им скорости. Дос-Тев полагал, что, создав на дне кратера восходящий цилиндрический силовой луч, они смогут подняться наверх, если их опасная затея увенчается успехом.
Кратер, благодаря отсутствию атмосферных искажений в безвоздушном пространстве, казался ближе и меньше, чем был на самом деле. Меа-Куин знал, что его поперечник составляет пятьдесят шесть миль и что дно, расположенное на глубине 12 000 футов, образует чашеобразную кольцевую формацию, в центре которой находится внутренняя шахта двухсот ярдов в диаметре, уходящая вертикально вниз. Он выждал шесть часов, за это время, как они планировали, Дос-Тев и Булло успеют добраться до примерного центра кратера. Затем, пробормотав мольбу Тору, ученый наклонился и своей похожей на коготь рукой щелкнул выключателем.