На носу космического корабля появилась любопытная полуцилиндрическая сеть проводов. Она светилась красным, и по мере остывания металла испускала пульсации и мерцание. В одно мгновение сеть остыла, прижавшись к массивному проектору, и поддерживающий луч невидимой силы, протянувшийся через прореху до центра кратера, исчез. Где-то над Коперником невидимые Дос-Тев и Булло провалились вниз, когда плоскость силового луча рассеялась у них под ногами, и теперь падали к сердцевине кратера, регулируя скорость падения своими аппаратам.
Тьма была клубящейся и непроницаемой. Вверху – кружок звездного поля, похожий на черный бархат, слегка присыпанный хрустальной крошкой, постоянно уменьшался в размерах. Вокруг и внизу – тьма настолько плотная, что казалась почти живой.
В первые несколько минут падения Дос-Тева охватили противоречивые ощущения. Падая, из-за охватившей его невесомости, он не мог связно мыслить. Его ноги в воздухонепроницаемом металлическом корпусе космического костюма слегка напряглись. Он не чувствовал под ногами ничего твердого, ничего прочного. Силовой луч, веерообразно проходивший под ним, обеспечивал мягкую поддержку всему его телу, как если бы он находился в плотной жидкой среде; здесь же были только пустота (воздух на такой высоте был слишком разреженным, чтобы его можно было брать в расчёт) и темнота.
Частое затрудненное дыхание в наушниках радиотелефона напомнило ему, что Булло тоже спускается вместе с ним в глубины кратера, несомненно, испытывая все те же бурные фантасмагорические эмоции, что испытывал и он сам.
– Булло! – негромко позвал он в крошечный передатчик, встроенный в его шлем. – Как дела?
– Это вы, сир? – раздался встревоженный голос Булло. – Айхуу! – какое облегчение! Я чувствую себя таким же бесплотным, как астрал на газовой планете. Я ничего не вижу, кроме нескольких звезд над головой. Я уже начал думать, что мы ничего не видим из-за всего этого снаряжения: скафандра, сбруи невидимости и всего остального.
– О нет, – ответил Дос-Тев. – Мы всё видим, когда есть на что смотреть, а смотреть сейчас не на что. Хорошо хоть, что на нас новейшие шлемы с телевизионной пластиной. Если бы у нас были гласситовые визоры старого образца, мы бы ничего не увидели за пределами нашего силового поля
Он имел в виду шестиугольный полусферический телеэкран, встроенный непосредственно во внутреннюю поверхность шлема космического скафандра – значительное усовершенствование по сравнению со старыми лемнисскими гласситовыми визорами. Разница в скорости расширения глассита и металлического корпуса при нагревании создавала большие трудности с сохранением их герметичности.
– Вы правы, – раздался потрясённый голос Булло, в котором отчетливо слышалась дрожь; Дос-Тев мог легко представить, как его крупное неуклюжее тело беспомощно застыло внутри своего громоздкого снаряжения, и при этом как пёрышко планирует вниз.
– Это отличное место для ночлега, если только мы не разобьёмся о стену кратера и не проткнём костюм. Я буду беспомощен, как новорожденный младенец, если мы столкнёмся с Неправильностью Пространства прямо здесь и сейчас…
– Если ты не прекратишь болтать, – упрекнул Дос-Тев, прерывая бессвязный монолог, – ты доведешь себя до нервного срыва. Помни, диаметр кратера пятьдесят шесть миль, и нам потребовалось шесть часов, чтобы дойти до его центра. Кроме того, этот диаметр сохраняется на протяжении более двух миль, вплоть до слоя обломков. После того, как мы доберемся до внутреннего ствола, нам придется немного поволноваться.
На мгновение воцарилось молчание, а затем Булло ответил более мужественным голосом:
– Да, сир.
Когда дело доходило до рукопашной схватки, на Лемнисе не было человека храбрее, чем бывший шпион, но когда ему угрожала невидимая опасность, его суеверная натура давала о себе знать.
Действительно, это был жуткий опыт, размышлял Дос-Тев. Когда они с Булло выползли из космического корабля на невидимую плоскость силового луча, исходящего из проектора в носовой части корабля, он чувствовал себя бестелесным призраком. Булло, державшийся поближе к своему молодому правителю, был совершенно невидим в своей сбруе, и все, что Дос-Тев мог видеть из материальных объектов – это очертания шестиугольного телевизионного экрана в его шлеме. Они осторожно ступали по невидимой плоскости, и мрачные лучи земного сияния проникали сквозь их тела, освещая острые черные лавово-базальтовые скалы составлявшие край кратера, находившийся далеко внизу – даже при низком гравитационном ускорении Луны они могли бы разрезать скафандры об острые края каменных ножей и изорвать свои тела в клочья если бы луч внезапно вышел из строя и они устремились бы вниз.
Шесть часов они шли по невидимому плоскому силовому полю над кратером Коперника, и, наконец, Дос-Тев, сориентировавшись в ярком земном сиянии, освещавшем всё вокруг, решил, что они находятся над внутренним стволом, пронизывающим дно огромной чаши кратера.