Коснуться мира твоего полностью

Одна из старших – женщина лет под сорок – попыталась схватить меня за плечо, но я вырвалась.

– Слушай, мразь! – Она кривилась, словно я вызывала у нее отвращение одним своим видом. – Просто уходи! Мы – люди мирные, но у любой доброты есть границы!

Я поняла, что отвечать что-то бессмысленно – это только сильнее их злит. А так – может, проорутся да оставят меня в покое.

– Ты – чужая, разве не понимала сама, что лучше быть скромнее? – подхватила другая. Меня впервые в жизни обвиняли в недостатке скромности. – Сразу в дом к Кирку! А он, как всегда, только яйцами и думает!

Даже и не знаю, что вызывает в них больший протест: то, что я – «крысоедка», или то, что живу в доме Кирка. Наверное, у них было какое-то статусное разделение по этому принципу, а я посягнула на то, что большинству из них не светит. Так что бесило их все разом.

Когда в одной из рук блеснул нож, я сразу сосредоточилась. Ишь, а я-то думала, что в черте Города ношение оружия запрещено. Я сама резко шагнула к ней, ногой пнула по руке и тут же кулаком в челюсть, заставив ее откатиться назад с криком. Удивлены, мои маленькие обезьянки? Но обрадовалась я рано – я не испугала их, а только еще сильнее разозлила. Пострадавшая от такой невоспитанной меня завопила:

– Сбрендила, идиотка? Я не собиралась тебя резать!

На этот раз я решила ответить:

– Ага. Еще раз «не соберешься» – еще раз «не получишь».

– Эй, девочки, хватит уже! – вмешалась и первая – та, рыженькая. – Вы на самом деле можете ее поранить. Объяснили – и будет…

– Да перестань ты, Лили, – старшая осекла ее. – Мы ничего ей не сделаем!

Но вопреки этим словам, они снова набросились на меня – теперь сразу несколько. Я могла отбиться от пары, но когда на моих руках повисло по туше, весом превышающей мой собственный, я ничего не могла поделать. Женщина с ножом снова подошла.

– Ты только не дергайся, крысоедка, а то, и правда, можем случайно поранить.

Она выдернула мою косу из-под рубашки, оттянула и начала отрезать. Оказалось, что это не так уж и просто сделать, даже острым ножом, а я, несмотря на дружеские советы, все же дергалась, поэтому получила пару незначительных царапин на шее. Но она все же умудрилась «допилить» до конца, и потом меня сразу отпустили, кинув под ноги мои обрезанные волосы.

Я выпрямилась, наблюдая, как они со смехом уходят. Рыженькая только обернулась пару раз. Смысл этого действа я так и не поняла – я после этого должна, по их мнению, сброситься с городской стены, что ли? Возможно, это было что-то унизительное – но для меня оно стало бы таковым, только если б я сама вложила этот смысл. Мои волосы были длинными. Еще пять минут назад. Может быть, для них длинные волосы, которые у многих были вообще распущенными, – признак особенной женской красоты? И они меня теперь вроде как уродиной сделали? Или их бесило то, что все мужчины, как один, восхищались цветом моей шевелюры? Ну до чего ж примитивны эти обезьяны…

Кирк еще не ушел, когда я вернулась. Теперь волосы собрать было невозможно, только за ухо заправить, поэтому он сразу заметил изменение моего внешнего вида. Подошел, посмотрел внимательно, нахмурился, провел пальцем по царапине на шее. Я развернулась резко, чтобы уклониться от его руки, и спросила с некоторым раздражением:

– Ну чего?

Он был спокоен, смотрел прямо в глаза:

– Ничего. В следующий раз пойдем в лавку вместе.

Ну уж нет! Однако спорить с ним не стала. Сейчас приготовлю обед, а потом – к Налу.

В общем, я успешно приживалась в новом мире, а он радушно принимал меня в свои объятия. Если так пойдет и дальше, возможно, когда-нибудь я буду меньше скучать по дому. Спасибо, Отец, что подарил мне этот день. Будь милостив – подари мне следующий… и какую-нибудь заколку, чтобы обрезанные локоны не лезли в глаза.

Кирк

Я возвращался домой поздно вечером с ощущением, что должно произойти еще что-то плохое. Целый день я провел, сначала вычищая загоны для червеедов, а потом заглянул и в стекловаренный цех. Он построен совсем недавно, но уже выдает первые продукты – пока гораздо хуже, чем в Городе Земли, но уже намного лучше, чем в Городе Лета. Наверное, мастер прав – дело не в технологии, которая у всех одинаковая, а в составе шихты. По сути, там мне было делать нечего, но зашел из чистого любопытства под предлогом помощи. Мастер ответил, что теперь к производству допускает только специально обученных работников во избежание травм и, конечно, напоследок расспросил меня о Хани, потом пожелал, чтобы она вскоре стала матерью.