Коснуться мира твоего полностью

Вначале Город Солнца показался мне небольшим. Это ложное ощущение возникло в первые минуты и связано было, в большей степени, с тем фактом, что многие из моих знакомых почти сразу оказались у ворот. Позже выяснилось, что просто мальчишки тут же побежали именно в их дома и оповестили о нашем появлении. А кто-то, как Кирк или Тара, жили совсем недалеко от ворот. На самом деле, Город был огромным – чтобы пройти напрямую от одной стены до противоположной, ушло бы не меньше получаса – это немного больше, чем если бы я прошла все наши шесть зон, включая коридоры, но на такой территории разместилось население почти в двадцать тысяч человек. Некоторые дома пустовали – выстроившие их погибли, а детей у них не было. И все равно считалось важным, чтобы каждый парень построил собственный дом, чем большинство и занимались уже лет с пятнадцати. Наверное, это было следствием скрытого желания, что когда-нибудь детей станет настолько много, что все пустующие здания будут заняты. Женщины тоже могли строить себе дома – это, как и все остальное, не запрещалось. Но они редко это делали – девочки обычно предпочитали жить с матерью, а когда взрослели – переезжали из дома одного мужчины в другой. Такая распущенность не могла найти во мне одобрения, но здесь она явно никого не волновала. Мало какие пары – у них не существовало в обиходе слова «семья» – жили вместе годами. Даже старики, что уж совсем не было мне понятно, предпочитали оставаться в одиночестве. Конечно, у нас под землей были нестандартные семьи – например, родители Закари. Но их нестандартность теперь уже не казалась такой уж вопиющей – хоть они были и разного пола, но строили свои отношения на любви, уважении и верности. Слова «верность» в обиходе обезьян тоже не наблюдалось. А «любовь» употреблялась только при обсуждении родственных связей. Я думаю, что отсутствие каких бы то ни было семейных ценностей обескураживало меня больше остального.

Рыбалка оказалась презабавнейшим занятием. Речка тут была совсем небольшая – ее можно было даже перейти вброд, если бы я не боялась, что меня искусают рыбы. Рыба – это такое животное, которое водилось в водоемах. Обычно не больше ладони Кирка, глазастая, зубастая, блестящая по бокам. Неприятная на вид и вонючая, она становилась очень вкусной, если ее обмазывали пряностями и обжаривали на огне. Ловили ее специальной сеткой на длинной палке – и для удачной рыбалки нужно было проявить недюжинную сноровку. Мне удалось поймать всего одну – совсем маленькую, но даже это заставило меня вскрикнуть от восторга. Если мне разрешат выбирать себе занятие по душе, то я хочу стать рыбаком!

Кирк же наловил за это время половину небольшого мешка. Мы оставили себе на ужин лишь несколько рыбешек, а остальные отнесли в лавку, где совершался обмен – очень большой дом, где нас встретил только один человек. Тут курсы обмена были еще более размытыми, чем в Городе Травы. Создалось ощущение, что Кирк просто принес то, что ему было не нужно, а себе взял необходимое – пару больших булок и какую-то травяную смесь, которую они заваривали, чтобы сделать душистый напиток, называемый «чаем». Как он объяснил мне позже, если в самое ближайшее время никто нашу рыбу не заберет, то торговец засолит ее в специальных банках – и тогда она сохранится надолго. А соленую рыбу любят очень многие, так что она не застоится. Я далеко не сразу поняла, что он мог взять эти булки, даже не принеся ничего взамен. Когда их отряд вернулся, то все добытое они тоже отдали в лавку или мастерские, не получив никакой компенсации. Сюда же приносили все то, чего у кого-то было в избытке. Например, люди, занимающиеся разведением червеедов, приносили мясо, а те, кто выращивал колосья – зерна. Эти зерна забирал, в первую очередь, мельник, а потом возвращал сюда же в виде мешочков с мукой. В лавке я скоропортящихся продуктов не увидела, а Кирк объяснил, что они хранятся в другом месте, надо просто сказать торговцу, что тебе нужно – и он принесет. Я никак не могла понять, почему такая система работает без сбоев, не создавая дефицитов или затоваривания, но разобраться в этом смогу со временем.

Надо сказать, что торговец был очень приветлив – пытался меня разговорить, несмотря на то, что я пока предпочитала отмалчиваться. А может, и просто – разглядеть. Такое отношение еще больше подняло мне настроение – пусть оно основано пока на чистом любопытстве, но тем не менее носит явно доброжелательный оттенок.

– Расскажи мне о своей матери, – попросил меня Кирк, когда показывал Город. Прохожие останавливались, оборачивались, с кем-то приходилось и разговаривать, но если честно, они не слишком уж и донимали – а после пары вопросов спешили оставить нас наедине. – То, что можешь рассказать.

Этим он намекал, что не собирается у меня выпытывать стратегические подробности. А я – смиренная овечка:

– Она очень строгая, но спокойная – по пустякам и голоса не повысит. Я жила в ее семье до четырнадцати лет, пока ее подруга не умерла… Она – швея, да такая, что ее имя известно всем!