Поэтому-то он поручил эту кропотливую работу Длинному, который был чрезвычайно аккуратен и внимателен в расчетах.
Расчеты Архангельского комиссия подтвердила специальным протоколом.
— Дай бог, чтобы это помогло Слесареву, — сказал Жуковский, подписывая протокол.
— Да дело вовсе не в аэродинамике или прочности, — ухмыльнулся в усы Туполев.
— А в чем же? — удивился Николай Егорович.
— «Святогор», если полетит, будет конкурентом «Илье Муромцу», который делают на Русско-Балтийском заводе. А крупным акционером этого завода является военный министр Сухомлинов. Так что он все время палки в колеса Слесареву совать будет.
Через месяц Жуковскому сообщили, что великий князь находится в Москве и хочет, чтобы ему лично доложили результаты исследования самолета Слесарева.
— Пускай Длинный подготовит отчет, — распорядился Жуковский, — и сам его доложит.
— Мне идти к великому князю? — удивился Архангельский.
— А что?
— Да мне же никогда с членами царской фамилии не приходилось общаться. Может, Ветчинкин и Туполев со мной пойдут?
— Владимир Петрович и Туполев сейчас заняты. Отравляйся один. В особые рассуждения не вступай. Передай отчет и кратко скажи, что самолет получился удачный.
Архангельский тщательно побрился, пристегнул крахмальный воротничок и на извозчике отправился в «Националь», где остановился генерал-адъютант, великий князь Александр Михайлович. В роскошно обставленном люксе его встретил хлыщеватый штабс-капитан с адъютантскими аксельбантами и тут же провел его в апартаменты.
Августейший Заведующий авиацией и воздухоплаванием в действующей армии оказался моряком в адмиральском мундире, высокого роста, как все внуки царя Николая I. Да и внешностью чем-то напоминал его. Взяв отчет, он наскоро пролистал его и хотя ничего не понял в многочисленных графиках и формулах, но как-то полуодобрительно хмыкнул.
— Тэк-с, господин Архангельский, — протянул он, кладя отчет на стол, — ну а что вы можете сказать о самолете Слесарева?
— Как написано в заключении, комиссия единогласно пришла к выводу, что полет аэроплана Слесарева при полной нагрузке в шесть с половиной тонн и при скорости 114 километров в час является возможным, а посему окончание постройки аппарата Слесарева является желательным.
— Вот как? — удивился великий князь. — А мы сомневаемся в этом самолете.
— Видимо, потому, ваше высочество, что проект автор не снабдил соответствующими нормативными расчетами. И полагаю, в самолетостроении это не единичный случай.
— Да-да, я читал докладную записку профессора Жуковского. Как жаль, что мы раньше не обратились к его содействию. Ныне мы все расчеты вашего аэробюро рассылаем во все авиационные школы — Гатчину, Петроград, Севастополь, Киев, Тифлис и, кроме того, для вторичной проверки профессорам Тимошенко и Фан-дер-Флиту. Ну что же, господин Архангельский, благодарю вас, можете идти.
Архангельский поклонился и вышел.
Хотя аэробюро в основном занималось аэродинамикой и прочностью самолетов, но то и дело приходилось заниматься совершенно новыми проблемами. Применение в войне авиационных бомб поставило вопрос о теоретическом обосновании самого процесса бомбометания. В 1916 году Жуковский подготовил исследование «Бомбометание с аэропланов» — первую в истории военной авиации работу подобного рода. Но в свет она вышла под грифом «секретно, строго конфиденциально», так как это было уже военно-прикладное исследование, содержание которого не должно было стать известным противнику.
Вместе с тем вскоре в аэробюро пришла из технического комитета Управления Военно-Воздушного Флота новая бумага.
