– Наши следователи в Гааге, а также другие источники полагают, что за такое короткое время невозможно уничтожить не то что сто тысяч, но и десять тысяч албанцев. Испанский эксперт, господин Лопес, считает, что число жертв намного меньше, причем в их числе не только албанцы. Кроме них, здесь жили сербы, цыгане, турки. Как верховный прокурор Гаагского трибунала, я не желаю участвовать в торгах вокруг цифр.
Canada Press, которую завели слова сочувствия Раймонде, не сдавалась и, поскольку ей хотелось оправдаться перед канадским телевидением за невольную ложь, продолжала пытать прокуроршу:
– Мадам Дель Понте, расследует трибунал в Гааге преступления албанских террористов по отношению к сербам, туркам, цыганам?
Мадам Дель Понте слащаво ответила:
– Я всего лишь неделю в должности.
Я пожалела Дель Понте, потому что ее окружили семь камер, а Canada Press нанесла очередной удар:
– Ваша предшественница, Луиза Арбур, была отстранена от должности за то, что упомянула о возможности обвинения НАТО в убийствах гражданских лиц во время бомбардировок.
– Это вопрос к госпоже Арбур, я не знаю, что она там заявила. Я впервые в Косово. Я только что вернулась из рудника Трепча. Были сообщения о том, что сербы сбрасывали албанцев в шурфы, а потом сжигали тела. Мои следователи, которые там работают, подтвердили мне, что доказательств сербских преступлений на руднике Трепча нет...
Два телохранителя взяли чашечку с двойным эспрессо, прикрыли ее блюдечком и, чтобы сбить репортершу с толку, передали ее Canada Press. Та растерянно взяла чашечку и стала прихлебывать, прекратив снимать и задавать вопросы. Оставшаяся без кофе мадам Дель Понте правильно поняла поступок своих телохранителей и, поправив прическу, вышла из бара. За ней ломанулись семь камер, и в баре осталась только довольная Canada Press, которой улыбнулось счастье: сегодня вечером ударную новость покажут на ее канале в Канаде, город Торонто.
«ЗАКРЫВАЕМ!» – только сейчас я поняла, как мне нравится это слово – слово, которое я в студенческие времена терпеть не могла, потому что оно нравилось хозяевам сербских ка-фан. «Закрываем!» – кричал старый официант, когда мы только затягивали: «Улица, улица, улица широкая, отчего ж ты, улица, стала кривобокая!» «Закрываем!» – и я покидаю кухню, укутанная в пестрый ковер кулинарных запахов – почти персидский ковер из «Тысячи и одной ночи», хотя я провела в «Баре Кукри» всего лишь две. После Opening Nights и ночи с капитаном парашютно-десантного толка Гарольдом Кином... Как правильно, Кином или Кин? Не знаю, но думаю о нем. Понятия не имею, куда его тот карниз сбросил. Может, что-то об этом в новостях есть? В «Баре Кукри» теперь распахнули свои квадратные глаза компьютеры, которые солдатам КФОРа заменяют отечество, родные города, где проживают незнакомые люди обоего пола, оставляющие на сайтах свои адреса. Я не знаю ни одного адреса, с которым могла бы пообщаться. Но компьютер сообщал мне последние известия со всего мира, кроме одного – где теперь капитан Гарольд. Подумала, что куда легче было бы найти сержанта Militеr Police...
– Вам помочь? – спросил майор Шустер.
– Мышь не желает показывать мне в компьютере то, что меня итересует.
– Спросите меня.
– Не знаю, стоит ли...
– Я ведь знаю, что вы хотите узнать. Сожалею, что вы исчезли той ночью, а также мне очень жаль, что вы лишились номера в отеле «Гранд».
– А про капитана Гарольда не желаете спросить?
– Нет, потому что я понимаю выраженный им протест и несколько выспренную речь против генерала Райнхардта. Но... Это было не германское решение, а приказ НАТО!
– Совершенно верно. Это был глупый поступок.
– Ну вот, и вы меня понимаете.
– Нет, – говорю, чтобы не потерять связь с Шустером. – Нет, это было мое идиотское решение – отправиться с капитаном Гарольдом в отель «Гранд».
– Он был пьян, – осторожно заметил майор Шустер.
– Но я-то трезвая была!
– Тогда меня ваше решение удивляет.
– А меня нет.
– Возможно, возобладали сантименты?
– Нет, сопровождая в отель капитана Гарольда, я преследовала совершенно определенную цель.
– Смею ли знать?
– Хорошо, я скажу вам... Во время бомбардировок албанцы похитили моих родителей. Я ничего не знаю о них. Мне показалось, что капитан парашютно-десантного полка мистер Гарольд Кин может помочь.
– Благие намерения...
Ну, если не лично капитан Гарольд, тогда, может, с помощью генерала Джексона?
– Генерала Джексона?
– Ну, мы-то знаем... Хорошие солдаты, хорошая карьера, особенно после акции, более известной как «Кровавое воскресенье». Парашютисты – в то время при участии сержанта Гарольда и Джексона – подавили в Ирландии, в городе Дерри, бунт, но при этом – не они, а их полк – убили тринадцать демонстрантов. В числе обвиненных в убийстве были сержант Гарольд и в то время капитан Джексон...
– Боже мой! – выдохнула я. – Хорошую же они карьеру сделали!
– Опасаюсь, – осторожно заговорил майор Шустер, – что вчерашнее выступление капитана Гарольда...
– Его отправят на каторгу?
– Давайте спросим компьютер, – предложил майор Шустер.
